Регистрация, после которой вы сможете:

Писать комментарии
и сообщения, а также вести блог

Ставить прогнозы
и выигрывать

Быть участником
фан-зоны

Зарегистрироваться Это займет 30 секунд, мы проверяли
Вход

Алексей Прудников: «Зинченко предлагали «Спартаку». Услышали — «Спасибо, не надо»

2020-01-31 13:11 Сначала пару слов от себя. Интервью объёмное, поэтому, поначалу, хотел разместить только те фрагменты, которые так ...

Сначала пару слов от себя. Интервью объёмное, поэтому, поначалу, хотел разместить только те фрагменты, которые так или иначе связаны с киевским "Динамо". А потом передумал и разместил это интервью полностью - всё-таки, оно интересное.

+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

Олимпийский чемпион Сеула, один из лучших вратарей 80-х Алексей Прудников улыбается в усы:

— Я в Югославии играл, там желтая газета выходила.

Тираж гигантский, каждый день что-то придумывают. Поражался: «Что ж у нас не догадаются такое издавать?» А потом появился «Разговор по пятницам»...

— Выдумывать не приучены, — насупились мы.

— Да шучу! — хохочет Прудников. — У нас, вратарей, всё как в анекдоте. (Стучит по столу.) «Сиди, сынок, я сам открою...»

Так, с шутками-прибаутками, и просидели четыре часа. Могли бы восемь — байки бывалого вратаря становились все цветастее.

Алексей Прудников Родился 20 марта 1960 года в Москве. Вратарь. Заслуженный мастер спорта. Выступал за команды «Спартак» Москва (1978-1982, 1989), «Динамо» Москва (1983-1987), «Торпедо» Москва (1988), «Вележ» Югославия (1990), «Сараево» Югославия (1991), «Топольчаны» Чехия (1992-1993), «Яро» Финляндия (1993), «Балтика» Калининград (1994), «Колос» Краснодар (1994-1995), «Чонбук Хендэ Дайнос» Корея (1995-1999). Чемпион СССР 1979, 1989 годов. Обладатель Кубка СССР-1984. Олимпийский чемпион-1988. Победитель молодежного чемпионата Европы-1980. Тренер по работе с вратарями в «Самсунг Блю Уингз» Корея (2000), «Спартаке» Москва (2001-2003), «Крыльях Советов» (2010), юношеской сборной России (2010-2011), «Окжетпес» Казахстан (2015-2017).

Камчатка

— Все колесите по свету, Алексей Павлович?

— А то! Вот с Камчатки вернулся...

— Ну вас и носит.

— Каждый год туда мотаюсь. Проводим с Аркадием Белым мастер-класс. Потом отправились на водопад, чуть отошли от машины. Местные окликают: «Забыли!» Что забыли-то? А нам пистолеты дают.

— Зачем?

— Вот и мы с Аркадием: «Зачем?» — «Так медведь...» Живого не встретили, но кучи медвежьи кругом, это правда. Сколько же он гадит!

— Можем представить.

— А мы на Камчатке играем с академиками-вулканологами. Самому старому 76 лет, линзы то-о-лстые. Очки на затылке резиночкой привязаны. Чтобы мячом не расколотили.

— Вы тоже давно в очках. А играете в линзах?

— В мини — нет. Видите, живот какой? Мяч сам липнет. А не попадут в меня — значит, гол будет. Зрение стало садиться, когда еще в московском «Динамо» играл. А добила Корея.

— Это каким же образом?

— Матчи начинались в 2 часа дня, самое солнце. Смотришь, как на сварку. А на стадионе «Динамо» поле расположено неправильно. Слышали об этом?

— Никогда.

— Да-да, неправильно. Если солнечно — на одной стороне ни черта не видно. А это у меня еще брови как у Брежнева.

— Да будет вам.

— Ну, хорошо, не как у Брежнева. Как у Владимира Петровича Преснякова. Мы дружим. Вообще похожи. Вы заметили?

— Усы одинаковые. Кстати, сбривали когда-нибудь?

— В конце 80-х. Целый месяц торчал в Индии с олимпийской сборной, вот и подбрил. В Москву вернулся — жена не узнала. Приехала с детьми в аэропорт встречать. Стоял в метре от них — Тома ноль внимания. Пока сын за рукав не дернул: «Смотри, папа...» Она вздрогнула: «Где?!»

— Хоть раз запустили из-за того, что лучом ослепило?

— В Днепропетровске зеркалами пытались слепить чужого вратаря. В 1984-м там на Кубок играли — солнце, снег и вот эти лучи от зеркал.

— Еще что могли изобрести?

— В Красноярске додумались — пригнали пожарную машину с локатором. Стали соперникам светить в физиономии. А сделали только хуже — своих же ослепляли, когда те в защиту возвращались.

— Встречали вратарей, зрением слабых?

— Был у меня в «Спартаке» дублер. Миша Еремин.

— Тот самый?

— Да, выиграл с ЦСКА Кубок СССР и в ту же ночь разбился на машине. Вот Мишка плохо видел. Учил его — сделай шаг вперед, не прыгай на ленточке. Все пролетал головой в сантиметре от штанги. Страшно было — врежется!

— Удалось переучить?

— Нет. Это из детства идет. Я в «Спартаке» вратарей тренировал — там у Макса Кабанова была такая же проблема. Как-то Лигу чемпионов начинать, а вратари посыпались. Не могут играть ни Гушо, ни Ристович, ни Левицкий. Ко мне: «Палыч, кого в ворота ставить?» Да вот, говорю, Леху Зуева. А его не заявили!

— Беда.

— Выпустили 18-летнего Кабанова против «Баварии». Немножко успел ему технику поменять. Макс тоже с детства играл «глубоко». Ребята и так плохо подают с фланга — а представьте, если вратарь еще будет все перехватывать. Тренеры орут: «Дай забить!» Так и приучили оставаться на ленточке. Вот я играл... Вернее, стоял...

— Вратари настаивают на формулировке — «Я играю. Стоит кое-что другое».

— Да чушь все это.

— Думаете?

— Бесков как говорил? «В воротах стоит Дасаев» — и ни у кого нет вопросов. А сегодня они все вдруг «играть» начали! Кто-то из вратарей при мне осмелился сказать вполголоса: «Я играю...» — так донесся зловещий голос кого-то из ветеранов: «Сейчас наиграешь».

— Сколько лет тренировали вратарей в Казахстане?

— Три. В 2017-м Алан, старший сын, запретил работать: «Хватит, отдохни». Последние полгода было совсем тяжело — в «Окжетпес» пришли новые руководители, пытались не платить...

— Пытались? Или не платили?

— Пытались. Пока Россия с Казахстаном не подписали соглашение, зарплата была отличная. Потом деньги сразу уполовинились. Все просело. Местная валюта привязана к доллару... А городок маленький. До ближайшего 300 километров. Тренировка заканчивается в 16.00 — и делай что хочешь.

— Можно запить.

— Случались инциденты. Но без фанатизма. Если каждый день выпивать — точно с ума сойдешь. Сходишь, грибов наберешь, а поварихи при команде нет. Костер разведем, сами готовим. Как беспризорники! Жили фактически на стадионе. Запретили на нашем поле играть, снег не оттаял. Перебрались в Астану, поселились в мотеле. Перед каждым выездом сдаешь номер, вещи сваливают в один. Возвращаешься — снова заселяешься. Таскаешь тюки...

— Тренеру вратарей теперь тоже нужна лицензия. Получили?

— Ну а куда деваться? Приехали с Колей Гонтарем. Выяснилось — надо экзамен пройти. Неловко!

— Еще бы. Кто принимал?

— Виталик Кафанов. Запнулся, кашлять начал: «Ммм, я понимаю...» Сидит перед ним Гонтарь — с во-о-т таким талмудом!

— Валить не начал ветерана?

— Ни Палычу, ни мне каверзных вопросов не задавал. Что нас мучить-то? Гонтарь вообще первый в истории нашего футбола тренер вратарей. С 1984 года!

Обезьянник

— С героями Олимпиады-1988 встречаетесь?

— Собирались в Москве по случаю 30-летия победы. Дима Харин в день финала, 1 октября, всегда шлет sms: «Поздравляю, братишка». Леха Чередник из Днепропетровска какую-то фотографию прислал.

— Ни с кем политическая ситуация не развела?

— Нет. Слава богу! Но Лешу Михайличенко в 2018-м дергать не стали. Все-таки был тогда спортивным директором киевского «Динамо».

— Вадим Тищенко умер внезапно. Алкоголь?

— Говорят, наоборот — стал много спортом заниматься. То пробежится, то проплывет 400 метров. Сердечко и не выдержало. Как у Андрюхи Баля в игре за ветеранов, Валерки Матюнина...

— Харин-то до Москвы доехал?

— Нет. Отзвонился: «Леха, в команду новый тренер пришел, сезон в разгаре — а я куда-то сваливаю. Не поймут!» Юра Савичев не смог приехать.

— У него тоже новый тренер?

— Если только главврач.

— То есть?

— Он работает при клинике, занимается компьютеризованными кроватями. Чинит, настраивает. Тренировать бросил.

— Сергей Фокин в той же Германии слесарит на заводе «Фольксваген». Еще кто-то необычным образом себя нашел?

— Арвидас Янонис окна вставляет в скоростные поезда типа наших «Ласточек». Прекрасно себя чувствует. Игорь Буланов женился на дочке президента «Шальке-04».

— Вот кому хорошо-то.

— Так уже развелся...

— А Савичев пусть в Россию возвращается. Мы ему команду найдем.

— Да ничего вы не найдете. Даже в РФС никто о нас, олимпийских чемпионах, не вспоминает. Вот, смотрите, какой у меня пропуск на футбол. Приписано: «С правом занятия места среди зрителей». Какого места? Среди каких зрителей? Меня в академии «Спартака» с этой бумажкой завернули! На «Открытии» я до сих пор не был. Ветераны вообще на футбол перестали ходить.

— Как-то Добровольского при нас не пустили на стадион «Динамо».

— А ничего удивительного! Я видел, как легендарному хоккеисту Александру Якушеву руки заламывали. Тот на футбольный матч «Динамо» — ЦСКА пришел. Старые вахтеры поумирали, а новые никого не знают и знать не хотят. Меня-то на матч «Спартак-2» с «Енисеем» кое-как провели — еще прятали, чтобы инспектор не увидел: «А то напишет...»

— Хорошо, не повязали, как Якушева.

— Такое тоже было.

— Эту историю мы должны услышать.

— Фанатское движение только-только зарождалось. Спартаковский дубль собирается в Киев, встречаемся у последнего вагона. Все в красной форме, шапки тоже красные. А милиция уже начинала хватать фанатов на вокзалах.

— И тут вы — в красной шапке.

— Вот-вот! Причем в Москве! Докопались до нас. Отвечаем: «Да мы играем...» Они на молоденького Федю Черенкова кивают, смеются: «Этот тоже играет? Ты посмотри на него!» Счастье, появился тренер Покровский — сразу все просек: «Вы что?! Это «Спартак».

— Повезло вам.

— Зато не повезло в другой раз. Играли на «Локомотиве», я запасной вратарь. Ребята говорят: «Леш, вынеси билеты женам». Выскочил, отдал — и обратно через служебный ход. А меня — хвать!

— Что такое?

— «Шляпу сними!»

— Какую шляпу?

— Да ту же спартаковскую шапочку. Поначалу не понял, в чем вопрос. Не сниму, отвечаю. Так милиционер сам сдирать стал. Я не даюсь — шапку только выдали, жалко! Он обозлился: «Ах так?!» Потащил к раздевалкам команд. Там милицейский закуток.

— Вот это приключение.

— Очень удобно было на «Локомотиве» устроено — слева раздевалки, коридорчик, а справа обезьянник. С решеткой, все как положено. Швыряют меня, сижу один. Наши пацаны уже в коридоре разминаются, пробежечки туда-сюда. Тут Бесков появляется, проходит мимо меня — вдруг раз, останавливается. Что-то не уложилось в голове. Делает шаг назад — видит меня за решеткой. «Ты?! — «Да, Константин Иванович, повязали. Шапку не снял» — «У-у!» Удостоверение полковника милиции у него всегда в нагрудном кармане. Вытаскивает — и к этим. Сразу отпустили.

— Так и Дасаева могли в обезьянник кинуть.

— Вряд ли. Дасая-то знали... А на «Динамо» еще смешнее вышло!

— Ваша жизнь полна потрясений.

— Там команда заходит — и дверь за спинами закрывают, все. Уже никто не войдет. А билеты вынести надо! Я поскорее выскочил, передал и назад. Но не успел, замуровали. Гонтарю кричу: «Палыч, как войти-то?» — «А вон, окно...» Подпрыгиваю, какой-то полковник за руки держит — а внизу милиционеры заметили: кто-то лезет! Хватают меня за штаны и тащат назад.

— Это картина.

— Так и тянут — полковник в одну сторону, те в другую. А ребра у меня на железном подоконнике. Больно! Ору: «Бросьте хоть кто-нибудь!» Могли и разорвать. Если б полковник не почувствовал сопротивление. Высунулся: «Ах, вашу мать...»

Бышовец

— У вас есть ответ — почему все почти олимпийские чемпионы Сеула рассорились с Бышовцем? Даже на встречи свои его не зовете.

— Как не зовем?

— Да не зовете. Нам рассказывали.

— Вообще-то был момент, Леха Михайличенко спрашивает: «Быш будет?» Будет, отвечаем. «Тогда не приеду!» Хотя Бышовец с детей его вел. Сашка Бородюк тоже Бышовца не переносит.

— С московского «Динамо»?

— Анатолий Федорович хотел его в армию отправить, в часть. Сказал: «В сборную тебя не позову!» Бородюк равнодушно пожал плечами: «А я с «Динамо» во Францию поеду». Но все-таки взял, отправились в Индию на Кубок Джавахарлала Неру. Бородюк в каждом матче по два мяча забивал. Ну и как его отцеплять?

— Сложно.

— Сложно! Потом история — я еду на предолимпийский турнир, там много команд собралось. Бышовца не было, Сальков руководил. Так в Сеуле Анатолий Федорович перед каждым матчем расспрашивал меня о сопернике, как лучше игру построить. А жил я в комнате с Бородюком, тот вечером: «Что Быш? Интересовался, как играть будем?» — «Да. Сказал — вот так и так...» На установке Бышовец все слово в слово повторял. Мы с Бородой давились от смеха.

— В финале Олимпиады вы должны были выйти на серию пенальти, кажется.

— Да, мы за день до финала отрабатывали. Я вовсю разминаюсь, счет скользкий, 2:1. Остается одна замена — как раз для меня. Тут Вовка Лютый подбегает к скамейке: «Минуты за две до конца поменяйте кого-нибудь. Время потянем». Сальков в запаре недопонял, кивнул: «Хорошо, Володь». Бышовец оборачивается: «Что он хотел?» — «Вроде замену просит...» И вместо Лютого выпускают Игоря Склярова. Видели б вы его глаза! А я с этой секунды мог разминаться для общего развития.

— Внутри была дрожь, когда при счете 0:1 Добровольский шел бить пенальти?

— Нет. Мы еще накануне договорились: ну, не выиграем Олимпиаду — так что ж? Пенсии всем уже обещаны. 32 года в финал не попадали. Просто сыграем до конца.

— Добровольский в самом деле такой спокойный?

— Это с виду. А с пенальти он до последнего смотрел, на какую ногу вратарь припадет. И бил под опорную.

— От Добровольского на тренировках пенальти брали?

— Обычно я с кем-то соревновался — забьет ли пять из пяти. А с Добриком иначе: десять из десяти. Но десять мне сроду не забивал. С Евстафием Пехлеваниди другое соревнование: должен был забить с линии штрафной три из трех. Приравняли к пенальти.

— Такой удар был?

— Если с правой жахнет — мяча не видно. С левой — чуть-чуть.

Пенальти

— Вам было трудно забить с пенальти. Есть секрет?

— Пришел в московское «Динамо», сразу турнир. 0:0 сыграли с Минском, в послематчевых пенальти взял четыре. У какого-то вратаря из ГДР вычитал, как влияет разбег на удар. Уже многое понятно. Я же был единственным, кто отразил удар Паненки!

— Это подвиг.

— Годы спустя оказался в Чехии с ним за одним столом. Сашка Бокий спрашивает: «Тони, знаешь, с кем сидишь? Это тот кипер, который взял от тебя пенальти...» Паненка всмотрелся — вспомнил! А пенальти был один из важнейших в его жизни.

— Что за матч?

— Полуфинал Кубка Кубков с «Рапидом», мы ведем 1:0. Чешский судья нас душит изо всех сил, просто убивает. Назначает пенальти — и Паненка бьет не черпачком по центру, а сильно в угол. Я беру!

— Поняли по разбегу?

— В один угол качнулся, в другой прыгнул. Но стоял до последнего — если б он задумал по центру бить. С этими ударами по центру я прокололся.

— С кем?

— 1986-й, матч за золото с киевским «Динамо». Судья Хохряков дает пенальти, подходит Беланов. Я-то его манеру знаю, да еще нервничает — точно на силу по центру будет!

— А он?

— Аккуратно под штангу.

— В Москве-то вы запустили в ближний угол.

— Вот все меня укоряли за этот гол от Васи Раца! 1:1 закончили. Если б выиграли — чемпионами стали бы. А я не виноват! Будь картинка получше, увидели бы: я закрываю ближний угол, мяч идет в руки. Тут Серега Силкин наклоняется, рикошет — гол. Кто это разглядел? Никто. Все говорили: «Как мог Прудников пропустить в ближний?!»

— И в Москве, и в Киеве судил Хохряков. Прибивал вас?

— Естественно. Здесь чистейший пенальти на Колыванове не поставил. А там Демьяненко просто упал на Витьку Васильева — сразу «точка». У Лобановского все было схвачено. Украинские клубы в те времена работали на киевское «Динамо», отдавали очки. Исключение — «Днепр». Эти бились всегда, да «Черноморка» могла упереться, когда подбор игроков позволял. Плюс фармакология в Киеве была на высочайшем уровне.

— Многие говорили, что киевляне играли под допингом.

— Может, это и не допинг. Витамины, которые после нагрузки позволяют быстрее восстанавливаться. По крайней мере такого, как с «Рапидом» я у Киева точно не видел.

— А что с «Рапидом»?

— В перерыве иду в раздевалку, смотрю — у австрийцев глаза бешенные, пена изо рта. Явно на каких-то препаратах. Правда, к Паненке это не относится. Игрок классный, голова как Дом Советов. Зачем ему всякой дрянью организм травить? А у нас гречневая каша да котлета — вот и весь «допинг». Разве что в «Спартаке» еще рибоксин давали. Но только основе, на запасных не хватало. Когда за день до матча доктор высыпал на стол 11 таблеточек, я смеялся: «Что, состав на завтра уже доложили?»

— По словам Бородюка, Хохрякова в Киеве вы прямо на поле чуть не придушили.

— До него не добрался — ребята оттащили. Вот с Заваровым после финального свистка сцепиться успел. Дальше корреспондент подлетел, сунул под нос длинный микрофон, чушь какую-то спросил. Так я выдернул этот микрофон и в узел завязал.

— Ну и силища.

— Эмоции... А история с московским матчем неожиданно получила продолжение 30 лет спустя. Скинули мне на телефон фото из интернета — стою в «Олимпийском» с Блохиным и Демьяненко, рядом мальчик в бело-голубой футболке с буковкой «Д». Наверное, в тот день мячи подавал. Я и внимания на него не обратил, но как-то всмотрелся — елки-палки, лицо-то знакомое!

— Кто?

— Володька Бесчастных! Отправил ему снимок, приписал: «Узнаешь?» Приходит ответ: «Палыч, конечно! Я и матч прекрасно помню. 1:1 сыграли, у Колыванова два таких момента было! Забил бы — чемпионами стали». «Представляешь, — пишу, — лишь сегодня на этой фотографии тебя разглядел. Ты совершенно не изменился». Володька: «Ага, только подрос».

— Бесчастных — воспитанник динамовской школы.

— Саша Минаев его тренировал. За ту же команду Андрей Губин играл, причем весьма неплохо. Но потом музыкой увлекся. Тесен мир...

«Казусы»

— Из московского «Динамо» Бышовец вас убрал?

— Я сам ушел. Меня отпустили, а Саньку Уварова — нет. Как раз пришел Харин из «Торпедо», хоть я отговаривал: «Ошибку делаешь, этот клуб тебя воспитал...» Не послушал. Получилось не очень хорошо. Сначала травма, потом неудачная серия игр — и Уварова начали ставить. Харин перебрался в ЦСКА, а Уваров доигрался до чемпионата мира.

— В «Торпедо» вы шли первым номером. А играл Валерий Сарычев.

— Я полгода не вылезал из олимпийской сборной — не имея клуба. Ушел из «Динамо» и отправился по маршруту: Тунис, Алжир... Приехал в «Торпедо», провел матч против «Мальме» — и снова укатил в сборную. Возвращаюсь — у ребят все отлично идет. Но иногда меня ставили. Был забавный случай.

— Как же без него.

— Матч с «Кайратом», ведем 1:0. Но играем ужасно, пинаем мяч. Конец первого тайма, я начинаю от ворот. А «Кайрат» выпускает молодого пацана. Видим, накачали его: «Должен выйти, разорвать...» Сразу мчится ко мне. Наклоняюсь над мячом — но не беру. Он: «Возьми мяч!» — «Не возьму». Подбегает ближе — я наклоняюсь.

— И?

— Останавливается — и уже матом: «Возьми, ***» Я: «Чего-о-о?! Не возьму!» — и вроде отвернулся. Тот набегает, ногу сует — меня даже не касается. Но я кричу: «А-а-а!» — и падаю. Корчусь.

— Вы красавец, Алексей Павлович. Судья повелся?

— Подлетает — красную ему! А мне вставать стыдно и смешно. Серега Пригода за воротами хохочет. Женька Яровенко из «Кайрата», тоже олимпийский чемпион, в шоке: «Леха, ты что натворил?!» А я уже в голос ржу, сдерживаться нет сил. Свисток на перерыв, прихожу в раздевалку — и Козьмич на меня: «Твою мать!» Кипит!

— Почему?

— Сейчас судья опомнится — во втором тайме будет «убивать». А ребята шепчут: «Молодец, на одного больше, нормально...» 2:0 выиграли — на следующий день улетел со сборной в Италию. Там из посольства принесли газету — собрались старики из СТК, посмотрели запись с двух камер: «Ах, Прудников, ах, клоун!» А что могут сделать? Этому из «Кайрата» дали один матч...

— Стыдно за тот эпизод?

— Не-а. Когда в Югославии играл, там специально учили, как вывести игрока из равновесия, спровоцировать. Стоишь рядом — ущипни! Пусть ответит открыто!

— Московское «Динамо» покинули потому, что Харин туда перешел?

— Мне хотелось быть в сборной. А если Харина пригласили, его не посадят. Я-то буду бороться, это понятно. Но у нас есть такие упражнения, что можем покалечить друг друга.

— Это что ж за упражнения?

— Я только оказался в «Динамо», тренер Вячеслав Соловьев поставил нас с Гонтарем друг напротив друга. Коля 104 килограмма, я — под стольник. Подбрасывает мячик между нами: «Прыгайте!» Кто первый доберется.

— При двух равных вратарях прекрасно решается вопрос конкуренции. Путем физического устранения.

— О чем и речь. Если хочешь нанести на тренировке — это делается просто.

— Вам наносили?

— Один раз в «Спартаке» Стас Черчесов попытался. Как раз в таких упражнениях. Я заметил — не стал отвечать. Из-за семьи — у меня жена осетинка.

— С Гонтарем-то кто кого покалечил?

— Прыгнули пару раз — и говорим: «Вячеслав Дмитриевич, давайте уберем это упражнение». Вот в баскетбол бились до крови. Там мне доставалось. Потому что Уваров с Гонтарем выходили в одной команде, против меня. Уваров вообще во все на свете играл мастерски. Такие казусы были!

— Мы влюблены в ваши «казусы».

— Как-то Адамас Соломонович отправил Сашку в наказание играть за дубль против «Спартака». А я спартаковского вратаря знал — наутро встречаю. Чуть не плачет: «Мы 1:9 сгорели!» Бывает, говорю. «Так мне вратарь семь забил...»

— ???

— Уваров вышел в поле играть. Мы как-то батумское «Динамо» принимали. Гонтарь в воротах, я — правый защитник, Уваров — центральный. Загнали этот Батуми!

— Невероятно.

— У Сашки одна слабость. Сознание терял при виде крови. Однажды при счете 0:1 пошел он на угловой. Защитник тоже выпрыгнул — Уварову нос свернул. Бинтов напихали, поплелся в раздевалку. Там обернулся на зеркало. Хоп — в отключке!

— Ладили?

— Отличные отношения — Сашка получил квартиру на каком-то высоком этаже, мебель в лифт не всунуть. Таскали на руках. Потом ехать на тренировку, а сил никаких. Подошли к милиции: «Мы такие-то. Надо в Новогорск» — «Поехали...» На следующий день генералы приезжают: «Прудникова с Уваровым привезли на милицейской машине, еле вышли, шатались. Это как же надо напиться?»

— Вы понимали тогда, что Уваров — очень крутой вратарь?

— Еще бы!

— Что ж он динамовскую лавку отполировал до блеска?

— Все как-то неудачно складывалось — внезапно Минску проигрываем 1:7 с Уваровым в воротах. Его усаживают. Затем я появляюсь в команде. Потом чехарда началась: я плохо сыграю — Уварова ставят. Он тоже валится. Снова меня выпускают... Играть должен кто-то один!

— Это правда.

— В Киеве 1:5 проиграли, Санька говорит: «Все, Леха, не могу» — «Терпи!» У нашего «Динамо» то взлет, то за выживание боремся. А знаете, почему?

— Это почему же?

— Приезжаем на стадион — за час десять до игры начинаем разминаться. За 40 минут до матча спартаковцы подъезжают, неспешно выходят. Бесков всматривается: «Кто это поле топчет?» — «Динамо» уже час здесь бегает". Смеется: «Ясно. Сегодня пятерочку...» А мы потные тянемся к раздевалке. Надо в чистое переодеваться и выходить на матч — а мы уставшие. Ничего не хочется.

— Малофеев придумал?

— Да. Вот это для него «разминка» была!

— Как же вы в 1986-м чуть золото не взяли?

— Он тогда регулярно отлучался в сборную — а на делах оставлял Адамаса Голодца. Тот сразу: «Хватит придуриваться. Выходим за 15 минут». В первом же матче Бородюка из полузащиты двинул в нападение, мы 3:1 в Одессе выиграли. Как пошли! Малофеев из сборной возвращается — у нас все катит. Только боимся, что сейчас снова «разминку» устроит.

— Не устраивал?

— Нет. Обратно в сборную быстро уезжал. Его нет — и мы поднимаемся. Как раз к золотым матчам с Киевом вернулся. А базу заложил Адамас, все на нем держалось.

Газзаев

— У тренеров того поколения вратари постоянно были на подозрении — «сдают? Не сдают?» Знакомая история?

— Есть у Малофеева пунктик: если проиграли — значит, дело нечистое. Однажды дома попали Кутаиси 1:3, с Уваровым в воротах. После матча в раздевалке Эдуард Васильевич на меня попер: «Почему игру сдал?!» Глаза выпучил: «Да я же в запасе сидел...» — «Ну и что! Ты капитан!»

— Борис Поздняков про Кутаиси другую историю рассказывал: «Принесли деньги, по 500 рублей на человека. Говорят: «Отдаем либо вам, либо судьям — решайте». Начали голосовать. Мы со Стукашовым и Прудниковым «против», остальные — «за». Прикинули: не справиться нам с судьей. И забрали деньги. Все равно проигрывать...»

— Что?! Насколько помню, вся команда проголосовала против сдачи. В итоге грузины зарядили арбитра, и мы проиграли 1:2. Денег я не брал точно. Может, Борька взял, не знаю... При мне только в 1984-м договорняк скатали. Еще лимит ничьих существовал, на ровном месте очки терять не хотелось. Вот и устроили со СКА «размен». Ростовчане побеждают дома, мы — в Москве. У нас должен был Валерка Газзаев забить, у них Андрик.

— Сергей Андреев?

— Ну да. Вдруг Юрка Ментюков издали шлепнул — и под планку. Все, Валерка сегодня без гола. А мы уже дождаться не могли, когда он в клуб Федотова войдет. Газзаев и так не любил в пас играть, а в тот год до сотни совсем чуть-чуть оставалось, и он на поле вообще никого не замечал. Мячик схватил — и вперед. О, еще случай вспомнился.

— Рассказывайте.

— Ренат Атаулин, игравший за молодежную сборную, привез из Европы настоящие адидасовские бутсы. Страшный дефицит! Газзаев увидел, глаза загорелись: «Отдай». Атаулин прищурился: «Завтра два забьешь — бутсы твои».

— С кем играли?

— С «Жальгирисом». Грохнули его в Вильнюсе 5:1! Но Валерка один забил, на 84-й. А на последней минуте момент — запускает «парашютик» через вратаря, мяч попадает в штангу, медленно-медленно катится за линию. Тут Сережка Стукашов подбегает и заколачивает в пустые!

— Из вредности?

— Для надежности. Судья показывает на центр, а Газзаев несется к Атаулину с криком: «Отдавай бутсы!» Тот: «Ты же второй не забил».

— Отдал?

— Да вроде...

— Виктор Дербунов, ваш дублер, уверял, что его единственный матч в высшей лиге — в Тбилиси — оказался договорным.

— Впервые слышу. Проиграли мы 1:2, это факт. Но сдавали или нет, я не в курсе. У меня с той поездкой своя история связана. За день до матча мы с Уваровым заболели гриппом. Санька первым свалился, температура под сорок, сразу в Москву отправили. Оттуда Дербунова вызвали. А у меня жар, башка раскалывается. В запас включили, но оставили в гостинице.

— Почему?

— Чтобы никого не заразил. Матчи с греческой «Ларисой» в Кубке Кубков на носу, не хватало еще в команде эпидемии. И вот лежу в гостинице «Аджария», смотрю игру по телевизору. Сумка наготове. Внизу дежурит машина. Если с Дербуновым что-то случится, меня быстро отвезут на стадион, придется выходить на поле.

— До этого не дошло.

— В конце первого тайма ему бутсой засадили по голове. Минуту лежал ничком. Я уж собрался к машине бежать, но доктор привел Витьку в чувство, тот продолжил матч.

— Гонтарь интересно Дербунова охарактеризовал: «На тренировках чудеса творил. Глянешь со стороны — хоть в сборную вызывай. Но в игре неуравновешенная психика убивала в нем все лучшие качества, мяч из рук валился».

— Да, на тренировках Витька был в порядке. Как матч начинается — беда. Игорь Пестрецов из «Локомотива» такой же. Но в отличие от Дербунова, фартовый. Когда ставили Пестрецова, защитники знали, что он навалить может, и пластались перед штрафной, бить не давали. «Локомотив» выигрывал. Потом выходил Сережка Бабурин, шикарный вратарь, ребята расслаблялись — и получали. В следующем матче снова Пестрецова выпускали. Все невпопад — но пруха! Мяч то мимо летел, то выше, защита опять же стояла насмерть. И побеждали! А Дербунову я в 1991-м в Югославии контракт организовал, затем он пять лет отыграл в Гонконге. Там отравили.

— Кто? Как?

— Плеснули что-то в стакан. Возможно, это связано с конкуренцией — не везде иностранцев жалуют. У Вити возникли серьезные проблемы со здоровьем, нарушилась психика. С тех пор никто о нем не слышал.

— Самый фантастический мяч, который вы потащили?

— От Коли Толстых. Он так здорово пробил...

— По своим?!

— Нет-нет, я еще в «Спартаке» был. Удар получился мощнейший, в «девятку», я чуть ли не ногтем мяч достал. А уже в «Динамо», когда в Кутаиси играли, Толстых благодаря мне сотрясение мозга заработал.

— Каким образом?

— Навес в штрафную, я пошел на перехват и, выбивая мяч кулаком, заехал по голове Коле. Он боец, матч доиграл, но в раздевалке мутило и тошнило, едва сознание не потерял. Вообще Толстых соперники побаивались, особенно Кипиани. Я его понимаю. Коля — жесткий, вцепится, словно клещ, аж противно. А Газзаев недолюбливал Серегу Силкина.

— За что?

— Тот знал его финт. На тренировках Валерка крутил, вертел, но Серега спокойно отнимал мяч. Потом Газзаев разругался с Малофеевым, в тбилисское «Динамо» перешел. Через год играем с ними в Петровском парке. Газзаев выходит из тоннеля, видит Силкина, который будет его персонально опекать, и меняется в лице: «Господи, опять ты...»

Бесков

— Самое удивительное отчисление из «Спартака» 80-х?

— Бывало, в поезде после матча Бесков доставал макет, фишки, подзывал молодого игрока: «Смотри, у тебя мяч, вот такая позиция. Куда пас отдашь?» Парень тыкал пальцем: «Сюда». Бесков хмуро: «Завтра форму сдал — и свободен».

— На полном серьезе?

— Да! Троих при мне вот так убрал. А Женя Ловчев в 1978-м сам ушел. Вспыхнул конфликт с Бесковым, бросил на собрании: «Второй раз из высшей лиги вылетать не хочу». Эту фразу Ловчев уже не помнит, а мне врезалась в память. Как и уход Саши Прохорова. Очень хороший вратарь, трудяга, я многому у него научился.

— Он же, потеряв место в составе, подбивал ребят плавить юного Дасаева.

— Я в это не верю.

— У Бескова даже Черенков после первой двусторонки был на грани отчисления.

— Шел отбор в дубль, просматривали воспитанников спартаковской школы. Федя — маленький, щупленький, еще и напортачил пару раз. Бесков повернулся к Старостину: «Все ясно, вычеркиваем». А Николай Петрович регулярно ходил на матчи первенства Москвы, видел Черенкова в деле, к тому же знал, что у него недавно умер отец. Сказал: «Костя, мальчик без отца остался. Давай возьмем. Что-то в нем есть. Силенок не хватает, но ничего, подкормим. Будем платить рублей 60». Это стажерская ставка. Бесков поморщился: «Как хотите...»

— У Константина Ивановича в разговорах с футболистами матерок проскакивал?

— Никогда. Самое страшное ругательство Бескова — «законченный негодяй». Старостин тоже не матерился. Хотя нет, разок было. В Германии перед товарищеским матчем в рамках шоу запускали воздушный шар. Кто-то из немцев пошутил: «На нем до Голландии можно долететь». Пока накачивали, мы разминались, а Старостин у кромки поля какую-то веревку подобрал, на руку машинально накрутил и стоял, разговаривал. А веревка, как выяснилось, шар держала. Когда он начал отрываться от земли, Николай Петрович взмыл вместе с ним.

— Высоко?

— Метра на два. Слава богу, сообразил, что веревку нужно размотать и отпустить. Чудом ничего не переломал. Потом к нам подошел, протер очки: «Ну что, суки, видели?! Чуть на *** в Голландию не улетел!»

— Последняя встреча с Бесковым?

— На банкете по случаю 85-летия Константина Ивановича. Когда жена отвернулась, он быстренько водочку с фантой смешал, выпили за его здоровье. Валерия Николаевна возвращается: «Костя, какой-то ты красненький...» А он дово-о-ольный.

— А Черенков к концу жизни на кагор подсел. Божьи люди внушили, будто полезен для очищения крови.

— Я обалдел, когда увидел, как он налегает на это сладкое винище. Говорю: «Ты что?! Нельзя в таком количестве! Вино крепленое, много сахара». Федя отмахивается: «Леша, ты не понимаешь. Напиток целебный, символизирует кровь Иисуса». И подливает себе, подливает. Главное, всегда был равнодушен к алкоголю. И вдруг этот кагор...

— За ветеранов бегал до последнего?

— Да, это для Феди была отдушина. Иногда прямо из больницы его забирали, врачи разрешали. Выпускали на поле минут на пять-семь, так он потом от денег отказывался. Дескать, не заслужил, ведь толком не играл. По дороге домой мог все раздать незнакомым людям. На вопрос: «Федя, ну зачем?!», отвечал: «Им нужнее». Он и машину свою храму подарил.

Перчатки

— Мы ездили к Виктору Чанову незадолго до кончины. Тот не сомневался, что как вратарь был сильнее Дасаева. Сами футболисты за него голосовали. Но в ворота сборной ставили Рината — по некой разнарядке от федерации футбола.

— А мне, например, Мишка Михайлов очень нравился. Спокойный.

— Допустим, вы тренер сборной. Кто играл бы в воротах?

— Дасаев. Ни в коем случае не менялись бы. В «Динамо» это прошли с Гонтарем и Пильгуем. Ничего хорошо не вышло. Как и у нас с Уваровым. Мне жаль, что сегодня в сборной нет Акинфиева. Наверное, какой-то конфликт, о котором нам не говорят.

— Не в больном колене дело?

— Думаю, нет. Что-то глубже. В наше время грузины в сборную СССР не хотели ездить.

— Это для нас новость.

— А невыгодно! В клубе получит 400 рублей, а в сборной — 100. Пытались ускользнуть, сказывались больными. Почему и ввели правило: в сборную приезжаешь даже на костылях, здесь доктор тебя осматривает. За клуб в это время играть запрещено.

— Пересмотрели тут матч 1988 года, когда «Спартак» обыграл киевское «Динамо» 1:0, а Дасаев получил приз лучшего вратаря Европы.

— Роскошная игра! Недавно на нее наткнулся, тоже оторваться не мог. Чанов тогда здорово сыграл. А Дасаев — божественно.

— К чему и ведем — фантастическая игра вратарей. Самый яркий момент с участием Дасаева, который у вас до сих пор перед глазами?

— Ринат меня поражал одним — как успевал при рикошете переложиться, вскочить и отбить мяч в другом углу. Вопреки природе! На линии-то все отлично играли, а он сразу стал выходить на перехват по всей штрафной. И тут же начинал контратаку. А на ленточке Витька Чанов поинтереснее был. Быстрее, резче. Ну и высокий Ринат. Тогда вратари-то мелкие были. Кавазашвили, Габелия, тот же Чанов...

— Последний яркий голкипер из мелких — Валерий Городов.

— Его привозили в «Спартак» на просмотр, но я конкуренцию выиграл. Валерка удивил меня техникой ловли мяча. Учебников не было, мы друг у друга подсматривали и учились. Городов мяч вообще не отпускал! Очень крутой вратарь. В «Днепре» позже раскрылся. А что Стаса Черчесова отличало?

— Очень интересно.

— Ненавидел, когда издалека бьют. Это его слабое место — начинал ошибаться. А в ближнем бою, где все на технику ловли, он молодец.

— Зрение подводило?

— Нет, издали траекторию сложнее определить. Реагировать вратарь начинает, когда мяч долетает до 11-метровой отметки. Прыгнешь раньше — ты лежишь, а он еще летит.

— Из ваших пропущенных голов — самый комичный?

— Ух-х, сколько их было! В товарищеской игре за «Спартак» против сборной пошел пенальти бить Витьке Чанову. Тот ловит — сразу выбрасывает Блохе в центральный круг. Я даже бежать за ним не стал. Ну, не успеешь! Куда? Да и сборная вела к тому моменту 8:0. Зато Нилин потом расписал — «под смех трибун влетел Прудников...»

— Не было смеха трибун?

— Играли без зрителей!

— Самое адское поле, на которое выходили?

— Это Корея!

— Нам-то казалось — там все идеально.

— Сейчас идеально. А в 90-е был кошмар. В приказном порядке крупнейшим корпорациям приказали: «Создать клубы!» Hyundai, Samsung и остальные создали. А насчет газонов распоряжения не было. Начинали матчи в 2 часа дня, играли на полях для регби. Видео сохранилось, думаю — неужели это могло быть? Сплошные кочки!

— После каждого матча — кровь и ссадины?

— А я не падал.

— Не может быть.

— Корейцы в меня били. Обводящих вообще не было, все тренеры учили корейцев бить посильнее. Там хоть плохенькое, но поле. В Союзе-то синтетический коврик кинут прямо на бетон — играйте! В «Олимпийском» даже прокладки не было. Как и в спартаковском манеже.

— Локти летели?

— Только так. Дасаев, лучший вратарь мира, тренировался на бетоне! О вратарях никто не думал. Никаких штанов, у всех обычные трусы.

— А если холод?

— В 1979-м Ринат ломается, а нам с ростовским СКА играть за золотые медали. Так я на матч вышел в синем динамовском костюме, шерстяном. Хорошо, буковку «Д» срезал. Пластырем наклеили на спину номер «16». Посмотрите фотографии, я не вру. Дасаев где-то достал нормальный свитер, а у меня не было.

— Перчатки-то хоть достойные были?

— Первые настоящие перчатки Дасаеву привез я!

— Он говорил — Харальд Шумахер прислал.

— Это потом. А прежде Дасаева еще ни в какую сборную не звали, я же играл за молодежную. С первого выезда в Швецию привез Дасаю перчатки. Водку продал — их купил.

— Ну и себе?

— Себе — нет. Денег не хватило. Дасаев же основной вратарь в «Спартаке», ему нужнее. Могли бы на двоих делить, но у меня рука побольше. Сам играл в обычных, за 3-60. Такие, с пупырышками, в каждом хозяйственном продавались...

— Шутите?

— Серьезно! Да вы жизни не знаете. После тренировки ставишь на подоконник — там и стоят. Потом обратно надеваешь.

— Дасаев-то оценил подарок?

— Еще как. Выходил в них козырный. А себе я со следующего выезда привез. Причем не покупал, с кем-то из вратарей поменялся. Тот смотрит на советские как на чудо, он и не видел такие.

ЦИТО

— Мизинец у вас сломан на правой руке, шрам. Память о чем?

— Это я в Харькове потерял палец...

— Прямо потеряли?

— Играть нам с Харьковом на Кубок. Накануне на разминке Гаврилов ударил — я не так руку выставил, кожа лопнула, палец вылетел. Черенков в крик: «Доктор, Леха палец сломал!» Врач, бывший десятиборец, бежит с нашатырем для меня. Перчатку стаскиваю — палец висит в другую сторону. Он бледнеет, ватку к своему носу несет. «Поплыл» доктор-то!

— А вы?

— А я — нормально. Сразу в больницу на операцию. Иду грязный, в форме, бутсами: цок-цок. Бабушка видит: «Ох, сынок, какие подковки-то у тебя...» Но зашили так, что началось нагноение. Боль адская. Я к Зое Мироновой: «Режьте палец!» Она спокойно: «Пойдем». Ну, рубанет и рубанет, мне уже по барабану. Дошли до операционной, Зоя Сергеевна разворачивается: «Иди-ка ты на *** отсюда! Ты что, не мужик?!» Потом играл — привязывал палец.

— Как мячик ловить?

— А никак. Я не ловил — только отбивал. Самое интересное, из ЦИТО за неделю до этого освободился, колено чинили. А тут снова появляюсь, кисть в виде пистолета. А лежат все те же, с кем прощался. Меня увидели — аплодируют, кричат: «Ура!»

— Положено в ЦИТО проставляться?

— Еще бы! Сразу выясняют: «Ходячий? Вперед!» К магазину. Рюкзак к костылю привязываешь.

— Романтично.

— С алкоголем было непросто — но тетка-продавщица прикормлена. Меня видит: «Спортсменам без очереди!» Ханыги расступаются, никакого возмущения: «Все правильно». Сама бумажку достает из рюкзака — кто что заказал. Денежки забрала, сдачу бросила. Выписываешься — все повторяешь.

— Говорят, Вадим Тищенко так квасил в ЦИТО, что его имя вписали золотыми буквами в историю госпиталя.

— Да ну, брехня!

— Рады слышать.

— Во всем мы виноваты. Тищенко лежал как культурный человек, а тут мы явились. Как же без гостинцев приезжать?

— Справедливо.

— Говорим: «Вадик, что принести-то?» — «Фруктишек. Больше ничего не надо». А вокруг-то артисты, хоккеисты. Они не поймут, если только фрукты принесем. Возвращаемся с бумажными пакетами — Вадик с порога все понял: «Ох, е! Я ж просил — фрукты!» Тищенко тяжело от наркоза отходил. С борцами не сравнить, но все равно — девчонки по коридорам прятались...

— Что делал?

— Приставал. Он же не соображает. Но ловили, успокаивали. Борца же попробуй, поймай. Когда крыша едет у такой махины! А Юра Иванов в ЦИТО усаживал на задницу травмированную гимнасточку — и качался. Чтобы форму не растерять.

— Самый колоритный человек, которого встретили в тех палатах?

— В моей палате был Володя Ткаченко. Великий баскетболист. В первый раз я залег с коленом в 1981-м. Наутро с соседями знакомлюсь. Рядом дельтапланерист лежит, только мода пошла на это дело. Рассказывает: «Разбежался — и колом вниз». Так и вошел в землю, обе ключицы сломал. На другой койке какой-то режиссер. Тут Ткаченко завозят!

— С чем?

— Челюсть ему обрезали. Что-то начала расти. Первым делом мы койку с режиссером выкатили в коридор.

— Это зачем?

— Храпел сильно. Ну, выпадал из игры. У Ткаченко проблема — кровать типа гамака, задница до пола. А ноги деть некуда. Пришлось прутья из спинки выламывать, табуреточку подставлять. Накрыли ему ножки отдельным одеялом. К вечеру по коридору бас: «Где тут мой друг Володенька?!» Дверь открывается — головы нет. Одно туловище стоит.

— Господи. Всадник без головы?

— Белостенный!

— Такой человек мог принести три рюкзака.

— Всякое бывало... В 1987-м оштрафовали нас из-за этих баскетболистов — сказали, мы не дали им чемпионами Европы стать! Встретились в Болгарии в одном отеле. 9 мая, мы выиграли 1:0. Харин еще пенальти от Стоичкова потащил. Пробились на Олимпиаду. А баскетболисты с гор спустились. На следующий день вместе улетаем. Ну, мы с Лехой Михайличенко и зазвали всех в свой номер...

— Не телевизор смотреть, надо думать.

— Места не хватало — так к каждому баскетболисту на колени село по четыре футболиста.

— А дальше?

— Вскоре они проиграли финал чемпионата Европы грекам. Маленький Галис их разорвал. Так всех футболистов лишили месячной зарплаты. Все ж видели, куда баскетболисты шли и сколько шампанского было в руках. Это еще «Слънчев Бряг» по карманам не разглядели. Ну а как 9 мая не выпить?!

— Лично мы вас не осуждаем. Рассказывал нам Сергей Силкин, как в аэропорту из такси вылезло 12 лилипутов — и Андрей Якубик от хохота надорвал трахею. Самая нелепая травма.

— Да не трахею, а межреберную мышцу...

— Ох, простите.

— Я тоже в гостинице в лифт зашел, а там стоит ребенок с сигаретой. Пытается до кнопки дотянуться. Меня видит, оборачивается: «Привет, соседушка!» Оказалось, цирк лилипутов на гастролях. А у Андрюхи дело серьезное — он дышать не мог от смеха! В больницу отвезли, расслабляющий укол сделали и навещать запретили. Он как нас видел — сразу все вспоминал. Опять хохотал.

— Еще нелепые травмы на вашей памяти случались?

— У футболистов фокус был — в прыжке дотянуться ногой до перекладины. Маслаченко так прыгнул, достал. А приземлившись — сломал руку. Или вот история: старая спартаковская база в Тарасовке. Кто-то засиделся на толчке, в него пакет с водой бросили. Так увернулся — и мениск!

«Коса»

— В то время во вратарей врезались постоянно. Самый-самый ваш случай?

— В 1983-м «Днепр» стал чемпионом, а я играл за московское «Динамо». Предпоследний тур. Ведем 1:0, первый тайм к концу. Иду на прострел, перехватываю мяч. А летевший на передачу Погорелов бутсой мне в висок!

— Как же вы живым остались?

— Чудом. Сначала судья засчитал гол, потом видит — меня уводят под руки. Отменил. Выпустили Гонтаря, мы 1:3 проиграли. Но я об этом узнал время спустя.

— В госпитале?

— Я два раза зрение терял!

— О, боги.

— Кровь изнутри заливала. Меня посадили на поле — еще что-то видел. А когда повели, поляна вверх ногами! Футболисты тоже!

— Испугались?

— Не то слово! Сообразить не могу: что происходит-то? В больницу около стадиона на своих мне зайти не позволили, уложили на каталочку. Рентген сделали, снова глаза открываю — вообще темнота, нет картинки. Кричу: «Нянечка, доктора буди!»

— Не сразу вернулось?

— Несколько дней пролежал. Ребята из «Днепра» один за другим шли. Олег Протасов даже сеструху свою усадил, чтобы за мной ухаживала. А она девчонка языкастая, рада со мной поболтать. То арбуз притащит, то мороженое. Весело!

— Покалечивший вас Погорелов навестил?

— Нет.

— Каков.

— Может, я в том моменте сам виноват. Когда на перехват идешь, подставляй под ногу бьющего спину, а не физиономию. В худшем случае получишь по затылку. Если летишь в ноги — свою поднимай выше. Чтобы человек перепрыгивал.

— Или ты ему врежешь.

— Раньше можно было. Я так и поступал. Любил «натягивать». Тренер орет с лавки: «Иди во вратаря!» У Лобановского вообще все по точкам были — этот прессингует защитника, этот идет на вратаря.

— Ну и кто на вратаря шел?

— Серега Журавлев. На всех — кроме меня. А знаете, почему?

— Это почему же?

— Потому что знал — себе дороже выйдет. В следующем эпизоде локтем ему в горло пойду. Можно было хулиганить!

— Но сломали вы однажды в двусторонке собственного игрока.

— Вы про Сережку Швецова? Рассказываю. Назавтра играть «Спартаку» с «Валенсией» в Тбилиси. К Бескову приехал друг, знаменитый Милан Милянич. Надо же показать, что у нас за команда!

— Константин Иванович был силен в спецэффектах.

— Ни-ког-да в предыгровой день у «Спартака» не было двусторонок. А тут — дает! У Сережки широкий шаг, пробрасывает мимо меня. Выхожу, падаю назад, мяч накрываю — и слышу отчетливый звук: хр-р-усть.

— Какой ужас.

— Это я ему на ногу прилег. Потом Старостин в газете «Труд» расписал: «Прудников вылетел, покалечил человека...» Хотя даже не видел момент! А самое интересное — не я Швецова сломал.

— А кто же?

— Сережке наложили гипс, могли оставить в Тбилиси. Но жена воспротивилась: «Нет, в Москву». Сходил с трапа на костылях, скользнул — и дорвал этот голеностоп. А Швецов в тот момент много забивал. Почти в каждой игре.

— Он рассказывал — ногу вывернуло в другую сторону.

— Я не смотрел. Вот когда играл за «Торпедо», Шустиков под Юрана подкатился на моих глазах. Прямо в опорную. Увидел, что такое вывернутая винтом нога. А на следующий год уже Юран Шустикова сломал точно так же. Не думаю, что мстил. Случайность.

— Кровь хлестала?

— Вообще крови не было. Беленькая кость наружу — и все. Помню, Редкоус в Лужниках получил тяжелый перелом, кто-то произнес: «Ну все, закончил» — и Андрей заплакал... Раньше били как угодно! Виталька Старухин выпрыгивал — «крылья» расставит и висит. Только Генка Морозов лупил его в затылок. Когда опускается. Старухин поворачивался: «Мальчик, я тоже в футбол хочу играть...» Как-то показал юношеской сборной Аленичева матч «Кельн» — «Спартак» 1975 года. Мальчишки 15 минут глядели, рты пооткрывали: «А что, так можно было?!» Все боялись Серегу Никулина и Сашку Новикова.

— «Косу» и «Автогена»?

— Ага. Им на установке говорили: «Тебя нет на поле и вот этого нападающего тоже». Как тот соприкасается с мячом — сразу удар! Если подкат, одной ногой в мяч идешь, другую ставишь чуть выше. Никакой карточки.

— Недавно видели спартаковский матч из 80-х. Ощущение — что по скорости, что по мысли картинка гораздо круче нынешнего футбола.

— А вы посмотрите, какие скорости были в финале сеульской Олимпиады. Это что-то невероятное! Сегодня спрашивают: кто сильнее — Марадона или Месси?

— У вас ответ есть?

— Конечно, Марадона! Месси играет на «чистых» мячах. А как Марадону били?

— Что раньше сделали бы с Месси?

— А то же, что с Кройфом. Встретился тот с Серегой Никулиным. Выставочный матч московского «Динамо» с «Барселоной». 13 минут выдержал — и показал: «Меняйте!» Не знал, что наши за 30 долларов могут закопать. Джинсы столько стоили.

Бубнов

— Бубнов писал — после истории со Швецовым Бесков вас возненавидел.

— Честно вам сказать?

— Если можно.

— Я Сашкину книжку открыл — и...

— В печь?

— Не в печь. Просто бросил читать. Дошел до момента, как он попал в «Спартак», и все. Хватит. А со стороны Бескова я никакого охлаждения не почувствовал. Он же меня обратно «Спартак» приглашал, когда Ринат в «Севилью» собрался!

— Вы и перешли.

— Перешел. Но Романцев всех, кого Бесков успел позвать, отцепил. Мы, приглашенные, в манеже обыграли основной состав 3:1. Конфликт у меня с Романцевым случился. Я даже сказал — играть за основу не буду.

— Почему?

— А меня заставляли ездить в сборную — то во вторую, то в молодежную. Месяц в Индии сидеть с этими сборными. Говорю: «Хочу конкуренцию Черчесову составить!» — «Нет, езжай. Я так решил». А зарплата у меня по контракту в том «Спартаке» самая большая!

— Уже неплохо.

— Вдобавок начал мотаться по Союзу с коммерческим «Спартаком», тоже заработок. Что-то за дубль капало. Ну и не буду, думаю, тогда играть за основной, раз такое отношение!

— Что ж Романцев поставил на Черчесова?

— Потому что меня Бесков пригласил. Другого объяснения нет. Константин Иванович показывал список: оставлял в «Спартаке» Дасаева и Черенкова. Все остальные — на выход.

— Годы спустя возвращались с Романцевым к этой теме?

— Он не вспоминал. Я тоже. Хотя осталась обида, недосказанность какая-то. Ладно, дело прошлое.

— Еще пару историй о вас в книжке Бубнова мы почерпнули. Например, были у Александра Викторовича такие удары, что вы не успевали руки поднимать. Даже в команде над вами посмеивались.

— Это он горбатого лепит. Для меня новость, что у Сашки вообще какой-то удар был. От вас узнаю. Мне всегда казалось — слабенький. Вот у Эдгара Гесса удар так удар. Бесков отгонял его от Дасаева: «Иди, «суши» Прудникова...» У Эдика ножка маленькая, мяч в полете не крутится, а деформируется. Не поймешь, с какой силой летит. Вторая история такая же, как первая?

— Пожалуйста, вторая. 1979-й, «золотой» матч «Спартака» с ростовским СКА. Бубнов уверяет, будто Бесков договорился и все было понятно до игры.

— А Бубнов играл?

— В 1979-м его в «Спартаке» не было.

— Вот. А где он был?

— В «Динамо».

— Так откуда ему знать, с кем Бесков договорился? Ну, смешно! С Бубновым вообще много смешного, даже сейчас. Проводим фестиваль Миши Евдокимова на Алтае. Бубнов как раз рассорился с Ловчевым, все газеты об этом трубили. Руку отказывались друг другу пожимать. Я приглашаю обоих. Только, говорю, в самолете рядом со мной не садитесь...

— Здесь мы вас понимаем.

— Бубнов спрашивает: «Телевизор будет?» Нет, отвечаю. Будет Валера Новиков, Копейкин. Зачем нам телевизор в такой компании? А они с Ловчевым в голос: «Нет, мы эксперты, должны смотреть тур. Найди телевизор!»

— Удалось?

— Отыскали какую-то избу с антенной — сами общались, а их вдвоем заперли. А в Москве газеты шарашили: «Ловчев Бубнову руку не подал!» Кстати, если б не я, Бубнова в «Динамо» закопали бы.

— Это почему?

— Он в «Спартак» собрался. В «Динамо» сразу комсомольское собрание: что с ним делать? Он еще под дисквалификацией ходил.

— От вас многое зависело?

— Я комсорг и капитан команды! Спрашивают: «Что, дадим парню играть?» Да пусть играет, отвечаю. Вопрос решился. Вся команда подписала.

— Динамовские собрания — те еще мероприятия.

— Да что только не разбирали. Двоих пригласили в «Динамо», а они на радостях накатили. Прямо в поезде. В команде их еще не видели — а уже разбирают!

— Что постановили?

— В московское «Динамо» не брать. Пусть остаются в своем.

«Депортиво»

— В 1991-м вы едва не пристроили Романцева в «Депортиво». Вот как эту историю описывал нам Олег Иванович: «Больше всех на моей кандидатуре настаивал главный тренер «Депортиво» Арсенио Иглесиас. Прилетел я в Ла-Корунью. Первый день был в восторге. На второй — заскучал. На третий — волком взвыл. Так домой потянуло, что извинился и собрал вещи».

— Иглесиас действительно говорил Романцеву, что мечтает с ним поработать, обещал помогать. Не думаю, что лукавил. Как раз в тот год «Спартак» выбил из Кубка чемпионов «Реал», причем на «Сантьяго Бернабеу» выиграл 3:1. На испанцев это произвело громадное впечатление. Перед вылетом Старостин показал мне вырезку из газеты с зарплатами Кройфа, других тренеров испанской лиги. Поднял палец: «Не прогадай!» До Ла-Коруньи мы с Романцевым добрались за полночь. Позвонил один из руководителей клуба: «Что на ужин заказать?» А Иваныч в ответ: «Ничего, спасибо. Дайте лучше видеозаписи ваших игр». Тут же в гостиницу привезли три кассеты — победный матч с участием «Депортиво», ничейный и проигранный.

— Вместе сидели у телевизора?

— Мне-то зачем? Вот Иваныч смотрел крайне внимательно. Сразу отметил, что игра у команды совершенно не спартаковская, забивает в основном с фланговых навесов и прострелов. Утром поехали знакомиться с Иглесиасом и президентом клуба Лендойро. О финансовых условиях договорились быстро. Как и о том, что в «Депортиво» переходят Андрюха Пятницкий с Васей Кульковым, а Дасаев будет тренером вратарей и переводчиком. Романцев подписал контракт и через три дня вылетел в Москву.

— Почему сорвалось?

— Возмутились руководители Моссовета, которые курировали «Спартак». Начались разговоры, мол, Романцев думает исключительно о себе. А как же родной клуб? Нельзя его бросать в разгар сезона... Плюнуть на все и укатить в Испанию Иваныч не мог. Без разрешения специальной комиссии за границу еще не выпускали. Ну а контракт, подписанный Романцев, президент «Депортиво» много лет хранил в сейфе. Не удивлюсь, если и сейчас там лежит.

— Как думаете, потянул бы Олег Иванович в «Депортиво»?

— Сто процентов! Хотя какие-то вещи не укладывались у него в голове. Например, то, что в Испании при любом графике у футболистов два выходных в неделю. Это закон. Или Романцев спросил: «Как мне следить за игроками?» Президент пожал плечами: «Зачем же за ними следить? Они профессионалы, в 11 вечера ложатся спать, утром свежие приходят на тренировку». Еще Иваныча интересовало, могут ли его разборы матча затягиваться на четыре часа. Начав переводить, я на всякий случай занизил цифру.

— Сильно?

— В два раза. Лендойро охнул, неуверенно произнес: «Ну... Надо так надо». А если б про четырехчасовой разбор услышал, его бы точно Кондратий хватил.

— Вам-то хорошие комиссионные полагались?

— 14 тысяч долларов. По тем временам — огромная сумма. Я же был на нуле. В Югославии из-за войны потерял дом, машину, деньги в банке зависли. А в Союзе после «павловской» реформы сгорело все, что лежало на сберкнижке.

— Сколько?

— Много. Этих денег, заработанных за карьеру, должно было хватить и мне, и детям, и внукам. Плюс перед отъездом в Югославию продал автомобиль за 25 тысяч рублей.

— «Волгу»?

— «Вольво-343»! Купил в Бельгии, когда был там с «Торпедо». На корабле машину доставили в Ригу, оттуда приятель забрал, перегнал в Москву. Рассказывал: «На таможне номеров не дали, но доехал спокойно, гаишники не останавливали. Только около Москвы один тормознул...» — «И что?» — «Попросил подвезти». Потом у меня вариатор полетел, но в цехе №1 на заводе ЗИЛ могли смастерить что угодно.

— Вариаторы сегодня-то еле чинят.

— А на ЗИЛе мужики все сделали идеально! Выточили, установили — никаких проблем, машина снова на ходу.

Война

— В Югославии с реальной опасностью успели столкнуться?

— А то! Когда полыхнуло, я уже за «Сараево» играл. До этого сезон провел в «Вележе» из Мостара. Семью сразу в Москву отправил, сам остался. Бомбежки, пальба, кровь, слезы... Война началась из-за албанцев, которые торговали оружием, наркотой. Им говорили: «Грохнешь серба — получишь сто марок». Впрочем, эти за «бабки» и своего могли легко завалить. Творилось безумие, стреляли все и во всех. Днем люди спокойно сидели в ресторанчике, пили кофе, а вечером убивали друг друга.

— Долго пробыли в Сараево?

— Через три месяца понял — пора валить. Взял билет на поезд до Белграда. В вагоне я да несколько женщин. В районе Вуковара зашли солдаты с автоматами, стали проверять документы. Всполошились, увидев мой синий паспорт.

— Югославский?

— Наш. В Советском Союзе служебные загранпаспорта были синего цвета. Один спрашивает: «Ты кто?» — «Футболист». А другой: «О, Алия!» Это в «Вележе» меня так прозвали — в честь Алии Изетбеговича, первого президента Боснии. Поболтал с солдатами о футболе, и они ушли. Попутчицы были потрясены. Смотрели на меня с изумлением: «Что за парень?»

— Их-то не тронули?

— Нет. Хотя могли. Запросто. В стране царил беспредел. Люди в военной форме наставляли на женщин оружие и уводили. Грабили, насиловали, убивали... А меня в тех краях даже годы спустя узнавали. Помню, занимался трансфером Самира Муратовича в «Сатурн». Боснийскую границу пересек на машине. Я за рулем, рядом сидел испанский агент, а сзади — босниец, хорват и серб. Когда пограничнику протянули россыпь паспортов, тот ошалел. Спросил: «Куда?» — «На футбол». Присмотрелся: «Алия!»

— России вы открыли Рахимича и Ранджеловича. Сколько за них заплатил «Анжи»?

— За Элвера — 250 тысяч марок. За Предрага — 131 тысячу долларов. Изначально Ранджеловича хотел в «Торпедо» пристроить. Алешин поморщился: «Дороговато». Зато Гаджиев сразу согласился. Через два года обоих купил ЦСКА.

— Почему Ранджелович быстро скис?

— Первый сезон в ЦСКА провел здорово, забивал. Потом с Газзаевым поругался. Обложили друг друга нехорошими словами, тот не простил. Ранджеловича продали в «Зенит», там одна травма, вторая... Вообще я больше любил с боснийцами работать. Ребята боевые, с характером, готовы вкалывать от рассвета до заката. У сербов менталитет другой. Вальяжные, с ленцой.

— Вы полмира объехали. Самая жуткая точка?

— Сирия. В 80-е отправились с «Динамо». Вот это был экстрим. Выходим из отеля, садимся в автобус. Отъезжаем — взрыв за спиной. Отель превращается в руины. Только пыль оседает... А нам говорят: «В стране война, но вы не тревожьтесь. Сейчас сезон дождей, танки проехать не могут. Поэтому перемирие».

— Какая прелесть.

— Из Дамаска 800 километров тащились на автобусе по пустыне. Вышли отлить — кругом пауки, бр-р-р... Наконец приехали в какой-то городок. Думаю: «Где же поле?» Тут выезжает трактор, укатывает камни. Люди несут ворота, делают разметку. Мы с ребятами переглядываемся, бутсы в сторону откладываем, за кедами лезем. Ну а под конец турне — премия.

— Большая?

— Очень. Во всех смыслах. Каждому игроку вручили джинсовые куртки «Монтана». 60-го размера.

— Сирийцы удружили?

— Наши, динамовцы! Где-то на складе эти куртки лежали. Выкидывать жалко, вот и сбагрили футболистам. Хорошо, отец у меня крупный — ему пришлась впору.

— Чем Корея запомнилась помимо жутких полей?

— Сборами. Тренировки по девять часов в день! Четыре часа утром, пять вечером. Подъем — в 5.30. В 6 «гудок» — и побежали. До 8.30. Далее разминка, прыжки...

— Вратарей гоняли наравне с полевыми?

— Да. В 11 заканчивали, обедали. С двух до шести — вторая тренировка. После ужина — тренажерный зал, еще часок. Вроде по желанию, но не пойти нельзя.

— Сколько это длилось?

— Две недели! Чуть не сдохли. Потом объявили: «Теперь выходные, 15 дней». Я подумал, ослышался. Уточнил у тренера, тот кивнул: «Да-да, 15». Я завелся: «Ну и ради чего убивались? Где логика?»

— А он?

— «Укрепляли дух, закаляли волю». Что с него взять — прежде школьников тренировал...

«Крылья»

— За что в 2010-м вас лишили агентской лицензии?

— Юра Газзаев позвал в «Крылья», попросил помочь. Официальную должность там я не занимал, на скамейке во время матча не сидел. У меня и договор был составлен не как у тренера вратарей. Но как агент мог проводить для них мастер-класс. Хоть каждый день. Все было бы нормально, если б ребята из клубной пресс-службы не написали в буклете, что Прудников стал одним из ассистентов Газзаева. И Коля Толстых уперся: «Грубое нарушение регламента! Осуществление агентской деятельности в качестве тренера!»

— Сказали бы на правах старого товарища: «Коля, ты что творишь?»

— С Колей отношения хорошие, я у него свидетелем на свадьбе был. Но когда дело касается агентов, он забывает обо всем. Глаза наливаются кровью. Для него эта публика — словно красная тряпка для быка.

— В «Крыльях» ваши клиенты были?

— Нет. Да и кого туда везти, если у клуба огромные долги, заявка закрыта? Из Самары футболисты разбегались, народа не хватало. Дошло до того, что какие-то матчи молодежь проводила и за основу, и за дубль.

— Это кто же?

— Цаллагов, Ткачев... Перед «Зенитом» ситуация была настолько аховая, что Газзаев попросил тренера дубля закончить матч ввосьмером. Приберечь троих для основы, в том числе Цаллагова. Ближе к перерыву приезжаем с Юрой на стадион, где играет дубль. На табло 0:0. Но нельзя же в разгар матча взять и с поля уйти.

— Разве что под предлогом травмы.

— Вот! Кричу с бровки: «Цаллагов, падай!» А судил Альмир Каюмов. Он видел, что у «Крыльев» в запасе никого. Когда после верхового единоборства Ибрагим рухнул, изображая муки небесные, в гробовой тишине раздался голос Каюмова: «Вставай, сука! У вас играть некому! Ты что, не мужик?! Терпи!» Ибрагим вскочил, назад помчался. А я опять за свое: «Цаллагов, падай!»

— Чем кончилось?

— Матч завершили ввосьмером — как и планировали. А на следующий день я напутствовал вратаря Давида Юрченко: «С первой минуты начинаешь тянуть время». Давид усмехнулся: «Так я еще не играл...»

— В Самаре с вами хоть расплатились?

— Да. Доработали с Газзаевым до июля. К тому моменту обстановка в команде накалилась, возник конфликт с группой футболистов, которые были у одного агента. После сомнительного поражения от «Ростова» вопросов к ним стало еще больше. А на очереди «Спартак». Юра говорит: «Вот пусть эта бригада и выходит». При своих зрителях отбывать номер парни не могли, пришлось землю грызть.

— Как сыграли?

— 0:0. И на пресс-конференции Газзаев объявил об отставке. Заранее решили, что для нашего штаба этот матч последний.

Зинченко

— Вычитали, что 16-летнего Акинфеева вы хотели забрать в «Спартак». Это правда?

— История такая. Мой сын Алан играл в динамовской школе за 1985 год. Акинфеев родился в 1986-м, но в ЦСКА тоже за 1985-й играл. Как-то Алан говорит: «Сегодня принимаем армейцев, вратарь у них интересный. Приезжай, посмотри». Игорь мне сразу приглянулся.

— Чем?

— Он был таким же, как сейчас. Хладнокровный, грамотно выбирал позицию, ногой выбивал мяч метров на 70 — хоть правой, хоть левой. Я не собирался морочить ему голову, уводить тайком. Сначала подошел к Дулыку, директору армейской школы, честно сказал: «Если ваш клуб в парне не заинтересован, в «Спартак» отведу». На следующий день ЦСКА подписал с Акинфеевым первый контракт. Кстати, я играл против него...

— Где?

— В манеже. Перед Кубком Содружества Игоря вызвали в юношескую сборную. Тренировал ее Олег Юзвинский, а с вратарями работал Дасаев. Он поспорил с Юзвинским, что спартаковские ветераны хлопнут его пацанов.

— На что спорили?

— На ящик пива. Самое смешное, Дасаев на матч-то и не явился. Зато пришел Черенков. Без формы, просто посмотреть. Так нашли Феде кеды, уговорили побегать за нас. Началась игра. Молодежь носилась, прессинговала, а наши мячик катали — тын-тын, тын-тын. За центр поля перешли, Атаулин издали ба-бах — 1:0. Затем второй. 3:1 победили. Как раз Игорь в воротах стоял.

— Он действительно мог уехать в АПЛ?

— Предложения были. Отпугнула цена — Гинер чуть ли не 50 миллионов попросил. А еще англичан смутила манера Акинфеева — играя на выходах, выбивать мяч двумя руками. Лучше кулаком выносить, так надежнее.

— Ваш старший сын тоже был вратарем?

— Да. Играл в «КАМАЗе», Македонии, Хорватии, Боснии, ездил на просмотр в «Гамбург». Но вы даже не представляете, сколько травм было у него! Ломал все — челюсть, ребра, ноги. Плюс «кресты», мениск... В какой-то момент я не выдержал: «Алан, завязывай. Футбол — это не твое». В 24 года закончил.

— В интервью сын обронил, что лет 15 назад в Германии попал в авиакатастрофу: «Упали при взлете. Все, кто сидел слева, человек 70-80, погибли. А те, кто справа, как я — выжили. Я вообще не пострадал, уже через три часа летел в Москву — времени ждать не было».

— Подробностей не знаю. Алан скрытный, мать лишний раз не хочет расстраивать, вот ничего и не рассказывает. А я не пытаю.

— Когда-то он уговаривал российские клубы купить Эдина Джеко за 30 тысяч евро. Никто не согласился. Удивлены?

— Ничуть. У нас это в порядке вещей. В свое время я предлагал «Спартаку» и «Локомотиву» Петера Чеха, он еще играл за «Хмель» Блшаны. Цена вопроса — 175 тысяч долларов. Но все отвечали: «Не нужен». А когда рассмотрели, было поздно. То же самое с Джеко, которого помню по «Железничару». Правда, там парень не всегда в состав проходил. Был период, когда его не подпускали к тренировкам с основой, просто бегал по кругу. А в Чехию уехал — и раскрылся.

— Сын ваш по-прежнему агент Александра Зинченко?

— Конечно. При непосредственном участии Алана летом Сашка продлил контракт с «Манчестер Сити» на пять лет.

— Какое отношение к Зинченко имеет Юрий Гаврилов?

— Сашку на него записали, потому что у Юры, в отличие от Алана, есть агентская лицензия. До перехода в «Уфу» Гаврилов предлагал Зинченко «Спартаку». Твердил: «Посмотрите пацана. По игровым качествам — моя копия!» Там нос воротили: «Спасибо, не надо. Мы знаем его возможности». А когда в «Уфе» заблистал, все российские топы были готовы Сашку озолотить. Но он молодец, выбрал не деньги, а футбол. Хотя первый контракт с «Манчестер Сити» — очень скромный, да и налоги в Англии сумасшедшие.

— Поразились, что Гвардьола сделал из Зинченко левого защитника?

— Да уж. Мальчишка техничный, с пасом, хорошо открывается. Казалось, отбор — не его конек. Ничего, постепенно освоился. Сегодня меня другое тревожит.

— Что?

— Невеста у Сашки появилась. И сразу спад в игре наметился. И персональный тренер, который раньше всегда был рядом, уже не нужен.

— Что за тренер?

— Анатолий Патук.

— Он же как агент ведет дела Зинченко.

— В том числе. Там много людей задействовано. Именно Анатолий привез Зинченко в Россию, был с ним и в ПСВ, где тот играл сезон правах аренды, и в Манчестере. Занимался дополнительно после тренировок. Помогал, опекал, наставлял.

— Полагаете, невеста отвлекает Зинченко от футбола?

— Конечно! Соблазны! Возможно, у Сашки сейчас голова другим забита. Девушка-то яркая.

https://www.sport-express.ru/fridays/reviews/olimpiyskiy-chempion-seula-1988-odin-iz-luchshih-vratarey-80-h-aleksey-prudnikov-zinchenko-predlagali-spartaku-uslyshali-spasibo-ne-nado-1637264/

+++++++++++++++++++++++++

П.С. Вот честно, не пойму, что мешает нашим, украинским журналистам делать подобные интервью с легендарными украинскими футболистами и тренерами. Желания нет или возможностей? Или сегодня в фаворе другие "герои" и "легенды"?

Подписывайтесь на Dynamo.kiev.ua в Telegram: @dynamo_kiev_ua! Только самые горячие новости

31.01.2020, 13:11
sedoj
Автор:
(sedoj)
Статус:
Эксперт (40691 комментарий)
Подписчиков:
136
Медали:
Выбор редакции × 85
Топ-матчи
Лига Европы Арсенал Рапид В 4 : 1 Закончился

Еще на эту тему

Лучшие блоги
Loading...
Пополнение счета
1
Сумма к оплате (грн):
=
(шурики)
2
Закрыть