Что посеешь, то пожнешь.

Предыдущий пост удалил. Написано на эмоциях, а вопрос тонкий. Надо более обстоятельно. Начну издалека:

2004-й год. Надежда на перемены, Ющенко, Майдан, революция. На работу в то время я не ходил – только на Майдан. Но суды для юриста – святое. Надо. По делу с ОАО "Укрлифт" представителем ответчика была потрясающе милая, очаровательная и обаятельная девчушка. Застенчивая и очень позитивная – просто ангелочек с большими, наивными глазками. Еще ребенок – и ментально, и по сути – студентка.

Киев образца 2004 года – город Ющенко. Сейчас сложно представить, но тогда – оранжевый цвет в одежде был серьезным гражданским поступком. Общество жило в страхе. В реальном страхе эпохи Кучмы.

Со мной все ясно. Сочетание разгильдяйства и бунтарского духа – это диагноз. Темный костюм, черное пальто и оранжевая шапка-«пидорка». В этом нелепом, но идеологическом наряде я приехал в Хозяйственный суд. Моя хорошенькая оппонентка Юлечка сидела возле кабинета судьи. В привычной для себя позе – отличницы.  И в оранжевом шарфике.  В отличие от меня ей, девочке, шло. После заседания мы задумались о своем вкладе в мировую историю. Пока – не густо. Но остро хотелось что-нибудь кинуть на чашу весов. Решили поехать наблюдателями в Харьков. Моя была идея. Бело-голубой регион – там жарко, ответственно, важно. В Донецк (самое пекло) не решился. Страшновато – чего греха таить. Политики вбили нам в головы звонкое словосочетание – донецкие бандиты.

На следующий день Юля поехала в штаб – Киево-Могилянскую академию. Записываться. В реве многотысячного Майдана я услышал ее голосок (позвонила):

- Дима, я записала нас в Донецк. Там нужнее. Мы должны сделать вклад посерьезнее.

Настаивать на Харькове не стал. Мужская честь – такое дело. И мы поехали в Донецк. С несокрушимой верой в оранжевые идеалы, с несокрушимой антипатией к Кучме и Януковичу.  В Киеве нас провожали как на фронт. Как героев на передовую.

Донецк образца 2004 года воспринимался как Мордер – обитель зла. До сих пор вспоминаю,  как наш автобус въезжал в ночной город, как фары прорезали светом пустынные улицы,  заваленные грязным снегом. Четкая ассоциация –  хоббиты вступают в Мордер. Пять утра, но в автобусе никто не спал. Страшно было.

Наш избирательный участок находился на территории школы. Где-то на городской окраине. Испуганный разум рисовал жуткие картины нашей перспективы.  И мы даже представить не могли, что будет ТАК:

С нами предельно вежливо и дружелюбно обращались. Оранжевый шарф не вызывал никаких истерик и конфликтов.  За все время пребывания в Донецке мы не услышали ни одного грубого слова. Да что там! К нам относились как к дорогим гостям. Кормили, поили, предлагали ночлег. И это в разгар безумного эмоционально-политического противостояния.Клише развеялись как туман. «Донецких бандитов» не было видно и близко. Нас окружали НОРМАЛЬНЫЕ люди, не заслуживающие таких мерзких эпитетов. Такие же люди как и мы.  Этот простой и естественный вывод по тем временам был просто ошеломляющим.

... Голосование закончилось и пришло время возвращаться в Киев. К удивлению, на позитиве к месту сбора явилась только наша парочка. Остальные из киевского «десанта» были озлоблены, напуганы, некоторые даже избиты.

Почему так? – вопрос возник сразу. И сразу же появился ответ: что посеешь, то и пожнешь. Со мной в тандеме был мегапозитивный ангелочек. Девочка, которая просто не умеет - думать и делать плохо. Человечек, который постоянно улыбался и сиял – своей внутренней чистотой, доброжелательностью, альтруизмом. Оппоненты реагировали зеркально: улыбка – на улыбку, добро – на добро, только так. Благодаря светлой и прекрасной душе юной девочки, наш избирательный участок превратился в островок мира – посреди страны, которая находилась на грани гражданской войны. В Северодонецке взорвалась бомба сепаратизма, а в кабинете директора донецкой школы (главы изб.участка) звучали украинские стихи и песни.  Оранжевые и бело-голубые пили за единую Украину и обменивались адресами для дальнейшей дружбы. Молоденький лейтенант сбегал за цветами и объяснялся Юле в любви. В спортзале целовались наблюдатель от Ющенко и наблюдательница от Януковича…

Что посеешь, то и пожнешь.

Теперь – к футболу. Наше противостояние с Шахтером имеет не только спортивные корни. Политика здесь прошлась по полной программе. И опять-таки - отравила наши сердца. Точно также было со Спартаком. Если люди не поддерживают команду своей страны в международном турнире – спорт отдыхает, политика рулит. Но Шахтер – не Спартак. Национальные корни – едины. А значит, болеть «против», когда Донецк представляет нацию  - это предательство. Не понимать этого – глупо.

Искусственность и лживость противостояния с Донбассом я проиллюстрировал на примере оранжевой революции. Тогда нас обманули. Использовали как тупое быдло. Мы вроде бы это поняли. Но, видимо, не совсем.

Дело ведь не в футбольной силе Шахтера. Спор за звание лучшей команды Украины не может и не должен влиять на взаимоотношения на международной арене. Там у нас нет конфликта. Там мы ничего не делили, кроме одного-единственного полуфинала. Но этого мало. Недостаточно для ненависти. Мы же спокойно воспринимаем Баварию, хоть то поражение было более драматичным и более значимым. Мы же не проклинаем Тун. Или Аякс. Повторюсь – для неприязни «в Европе» у нас нет никаких причин. Напротив. Есть очень весомая причина поддерживать друг друга и сопереживать. Эта причина называется - Украина. Киев и Донецк состязаются только в национальном первенстве. Там – в Европе – нет киевских и донецких команд. Есть только украинские.

Впрочем, нельзя не отметить ментальный фактор. «У соседа корова сдохла – ура!» - это наше родное, национальное. Пользы от события – никакой, но в радость. Вот такое оно – наше родное, национальное жлобство.

А то, что «они за нас тоже не болеют» - это вообще не аргумент. Следовать такой логике = купить билет на войну.  Главные причины и аргументы – в области мировоззрения. У меня, например, такая иерархия ценностей:

1. В противостоянии между моей семьей и остальным миром я всегда выберу свою семью. Чтобы не натворили члены моей семьи.

2. При выборе между моим городом (коллективом)  и остальным миром я всегда буду на стороне тех, кто «ближе к телу» .

3.  В паре: моя страна  и остальной мир - исключительно первый вариант.

Лондонский «Арсенал» не проходит по третьему пункту. А значит, вчера проиграла моя команда. Это моя боль и мое унижение. И радость по этому поводу звучит для меня дико.