Бывший вингер «Шахтера» Иван Петряк рассказал о завершении контракта с «горняками», тренировках с юношеской командой, отношении Арды Турана, травмах, а также о желании вернуться в сборную Украины.
— Иван, появилась информация, что вы можете продолжить карьеру в «Кудривке». Что можете сказать по поводу этой ситуации?
— До первого числа, пока действует контракт, комментировать не хотелось бы. Общаемся, но пока ничего не подписано.
— То есть вы уже понимаете, где можете начать новый сезон? Или ситуация всё ещё открыта?
— Нет, ещё разговариваю с агентом, с женой. Я уже понимаю, но не могу дать вам точную информацию, потому что это некорректно.
— А вообще были варианты за границей?
— Скажу честно, не было. Вариантов вообще было мало. Я давненько не играл, нужно вернуться в большой футбол. К тому же у меня большая семья, куда-то ехать сейчас сложно. Я даже не рассматривал предложения из-за границы. Зимой были, но опять же...
— В прошлом году была информация от журналистов, что после завершения контракта с «Шахтером» вы можете вообще завершить профессиональную карьеру.
— Это же журналисты пишут. Я не знаю, откуда эта информация. Никто мне не звонил, сами что-то придумали. Хоть бы кто-то позвонил, спросил — я бы сказал. Рано или поздно этот момент придёт, но писать и придумывать — так не делается.
— Вы даже не рассматривали такого решения?
— Да конечно нет. Мне же не 39 лет. Хотя Месси и Роналду на чемпионате мира забивают в 39−41. Я работаю, сейчас нахожусь в хорошей физической форме, не останавливаюсь. А жизнь уже покажет, как оно будет.
— Перейдём к «Шахтеру». Как для вас завершилась история с донецким клубом?
— Конечно, хорошего мало, но я ни о чём не жалею. Многое зависело не от меня, хотя частично была и моя вина. У меня уже есть определённый опыт, понимаю, как всё устроено и работает. Обид не держу, ничего плохого сказать не могу. Футбольная жизнь — она такая, бывает разной.
Приходится мириться с несправедливостью, иногда — с жёстким отношением к себе и другими неприятными моментами. Но ничего страшного не произошло. Поэтому я спокойно к этому отношусь.
— Разошлись нормально?
— Конечно. Я там очень многих людей люблю, со многими поддерживаю связь. И знаю, что ко мне тоже относятся хорошо. Но, опять же: сегодня ты нужен, а завтра случается тяжёлая травма, как у меня. Выпадаешь больше чем на год — и становишься уже не таким нужным. Ситуация сложная, но я всё равно очень благодарен «Шахтеру» и людям, которые там работают.
— Ещё зимой писали, что Арда Туран даст вам шанс на сборах, а теперь — что он не рассчитывает на вас. Как вы сами это восприняли?
— Я вижу эту картину немного иначе, но разводить разговоры не хочется. Опять же, кто это всё пишет? То придумывают, что я завершил карьеру, то приплетают Арду Турана... Это просто слухи. Я прекрасно понимаю ситуацию, а комментировать все эти вбросы... Пусть себе пишут. Значит, кому-то это выгодно.
— А вообще был шанс закрепиться в команде Турана?
— Да, я думаю, был. Я полностью прошёл все сборы. Но там у меня произошла такая неприятная ситуация на футбольном поле. И после этого приняли решение, что нет.
— Туран говорил с вами о вашей роли в команде?
— Честно говоря, это настолько открытый тренер, с таким именем и при этом эмоциональный! Мне казалось, что он относился ко мне очень хорошо: мы постоянно общались, он подсказывал и помогал. Я приятно впечатлён Ардой. Он сильный мотиватор, психолог и просто порядочный человек. Немного таких специалистов я встречал в карьере, которые сочетали бы в себе все эти качества. Он тренер с большой буквы, и я уверен, что Туран станет топ-наставником.
— Вы раньше говорили, что ни Марино Пушич, ни Дарио Срна лично с вами не разговаривали. С того времени что-то изменилось?
— Нет, никто не общался, никакого контакта. Скажем так, под философию клуба я не подошёл.
— Вы ещё раньше говорили, что после возвращения из «Черноморца» тренировались с юношеской командой «Шахтера». Насколько это было тяжело психологически?
— Психологически это настоящая яма, и длилось это долго. Но я сам принял такое решение, потому что понимал: у меня ещё год или полтора по контракту. Футбол футболом, но когда я возвращался из Венгрии, всё было иначе. В начале войны я был нужен команде. А потом травма, выпал — и всё, ты уже не нужен. Такая она, футбольная жизнь. Однако контракт подписан, и я этого никогда не скрывал. Сказали тренироваться с юношами — тренировался. Хотя это было очень сложно.
— Но вы понимали, почему такое решение приняли?
— Нет, мне никто ничего не говорил. Я работал и добросовестно выполнял свой контракт, честно. Все знают меня как профессионала. Я никого там не обманул. Поэтому просто такое решение клуба. Какой-то поддержки не было.
— За это время в «Шахтере» сменилось много тренеров: Йовичевич, ван Леувен, Пушич, теперь Туран. Кто-то из них вообще видел вас в своих планах?
— Йовичевич очень хорошо ко мне относился. Я понимал, что когда Мудрика продадут, то у меня появится шанс. Мы же все понимаем, что когда Михаил был в прайме, то он топово играл и его планировали продать. Мне нужно было просто дождаться.
И вот Мишу продали, и я получил очень серьёзную травму на тренировке. Больше года пропустил, три операции. Такое бывает.
— Но если так говорить, наверное, больше всего вам было неприятно именно из-за отсутствия прямого разговора. Правильно понимаю?
— Да, никто ничего не объяснил... Всё решили без меня. Подписывая контракт, ты хорошо понимаешь его условия и обязан их соблюдать. А то, что они поступили именно так, — это их право. Поэтому я никого осуждать не могу.
— Возможно, зимой были какие-то переговоры, чтобы уже завершить контракт с «Шахтером» и перейти в другую команду?
— Нет, нет. На сборах я снова получил травму и выбыл на два месяца. Поэтому в этом уже не было никакого смысла. Пока вылечился и пришёл в себя, вот и контракт подошёл к концу.
— Последние годы у вас были непростыми. Чего сейчас больше всего хотите?
— Просто соскучился по футболу, как маленький ребёнок. Очень скучаю по полю, по этим эмоциям, по тренировкам — не с детьми, а с партнёрами, с первой командой. Летом мне уже 32 года. Однако я не убил в себе футболиста и ещё очень хочу поиграть.
— Нет ли ощущения, что из-за таких вынужденных пауз болельщики уже немного забыли, на что вы способны?
— Конечно. Когда ты на пике — вокруг полно друзей и знакомых, все постоянно пишут, звонят. А как только ты исчезаешь из поля зрения — сразу становишься никому не интересным. Мне уже не 13 лет, я это понимаю. Ничего, сейчас будем напоминать о себе.
— Я вспомнил вашу перепалку с Ибрагимовичем на поле. И как-то так забавно стало.
— Видите: в карьере бывает всякое. Было время, когда тебя все узнавали, вызывали в сборную. А потом получаешь травму — и ты уже никому не нужен. Такая вот она, футбольная жизнь.
— Вы в своё время играли за сборную Украины, в составе которой провели пять матчей. Сейчас тема национальной команды для вас закрыта или внутренне всё ещё допускаете такое возвращение?
— Если смотреть на сегодняшний день, то, наверное, дверь туда закрыта. Я тоже надеялся, что всё будет хорошо, буду стабильно играть, но травма выбила меня из колеи — на определённое время я вообще забыл о футболе. Однако я не сдаюсь: буду делать всё возможное, чтобы вернуться в сборную. Обещаю вам это.
Роман Придыба