Виктор Хлус — один из футболистов, чья карьера неразрывно связана с целой футбольной эпохой. Уроженец небольшого городка Новгорода-Северского, он прошел путь от «Рефрижератора» из Фастова и «Буковины» — до киевского «Динамо» Валерия Лобановского, став чемпионом и обладателем Кубка СССР.
В его футбольной биографии были большие еврокубковые матчи, требовательные тренировки Лобановского, травмы, в конце концов сменившие его карьеру, «Черноморец», «Гурия», десять лет жизни и футбола в Швеции. По завершении выступлений Виктор Хлус не оставил футбол: работал с юными игроками, организовывал детские турниры, а сегодня возглавляет Ассоциацию ветеранов футбола Киева.
От первой встречи с Лобановским до сегодняшних матчей ветеранов — в интервью Виктор Иванович вспоминает важнейшие этапы своего футбольного пути, повлиявших на его карьеру людей и уроки, которые остались с ним на всю жизнь.
Виктор ХлусОт Новгорода-Северского до «Динамо»
— Вы родом из Новгорода-Северского, где поначалу даже не было футбольной секции. Как мальчик из небольшого города вообще пришел в футбол и понял, что хочет связать с ним жизнь?
— Как и любой мальчишка, мы все мечтали, бегали, играли. Футбол всегда был спортом номер один. В Новгороде-Северском я учился в школе-интернате и уже в пятом классе играл за сборную школы вместе с десятиклассниками. Меня привлекали в команду старших, потому что я уже был готов играть с ребятами, которые были значительно старше меня.
После восьмого класса я переехал в Черновцы и поступил в техникум железнодорожного транспорта. Там встретил своего первого серьезного футбольного тренера — Михаила Игнатовича Мельника. В то время в городе была команда Буковина, и я начал играть за нее в первенстве Украины среди юношей. Вот так и началась моя футбольная жизнь.
— Что изменилось в вашей жизни после переезда из Новгорода-Северского в Черновцы?
— Новгород-Северский — небольшой город, а школа-интернат была для меня целым миром. Там были разные спортивные секции. Я, например, занимался легкой атлетикой, участвовал в соревнованиях. Но футбол постепенно стал главным увлечением. В Черновцах же появилась совсем другая футбольная среда. Там были тренер, команда, соревнования. Я понял, что могу развиваться как раз в футболе.
— Впоследствии вы играли за «Рефрижератор» из Фастова. Как оказались там?
— После окончания техникума в Черновцах меня по распределению направили на Киевскую железную дорогу. Когда приехал в Киев, попросил перевести меня в Фастов. Меня без проблем перевели, и я начал играть за «Рефрижератор», выступавший в первенстве Украины среди любителей.
— А потом вы вернулись в «Буковину». Достаточно быстро вам удалось привлечь внимание клубов высшей лиги. Помните момент, когда впервые поняли, что у вас действительно может получиться большая футбольная карьера?
— Когда я переехал в Фастов, «Буковина» сначала не очень интересовалась моим возвращением. Но в Фастове я начал многое забивать. Когда же «Буковину» возглавил Абрам Лерман, он вернул меня в Черновцы.
Я проходил с «Буковиной» собрание, и уже тогда начали приезжать люди, которые хотели меня забрать — в частности, из никопольского «Колоса» и днепропетровского «Днепра». Но буквально через два-три месяца я уже заинтересовался в Киеве. Правда, сезон я доиграл в Буковине, а уже перед следующим переехал в Киев, где начал выступать за дубль Динамо.
Лобановский, сменивший футбол
— В «Динамо» вы оказались в 1980 году. Каким был ваш первый день в команде и первое знакомство с Валерием Лобановским?
— Когда я приехал из Черновцов, вместе с начальником команды «Буковина» отправился на базу «Динамо». В то время нельзя было просто приехать самому — нужно было обязательно ехать с одним из представителей команды.
Мы вышли с вокзала и по дороге встретили Валерия Васильевича Лобановского. Остановились, и наш разговор начался прямо там, на улице. Для меня это было что-то невероятное. Передо мной стоял сам Лобановский! Он спрашивал, как у меня дела, где я играл, откуда приехал… У меня было такое впечатление, что я вообще не понимаю, где нахожусь. Все происходило как не со мной.
— Но выступления в Киеве вы начали с дубля «Динамо»…
— Да. В 1980 году практически весь сезон я провел за дубль. А в конце сезона уже несколько раз выходил на смену за основную команду. Бывало, что после игры за основной состав на следующий день снова играл за дубль. А в начале 1981 года меня перевели из дубля в основную команду, и я уже начал регулярно попадать в состав. Тогда основа состояла из 18 футболистов — это были игроки первой команды. И я очутился среди них.
— Что было самым сложным в переходе из дубля в «Динамо», где рядом с вами играли такие футболисты, как Олег Блохин, Вадим Евтушенко и другие звезды советского футбола?
— Когда я играл за дубль, за «Буковину» или «Рефрижератор», у меня была полная свобода. Я мог получить пас, обыграть одного, второго, третьего, постоянно быть с мячом, действовать под нападающими. Но когда я перешел в основной состав «Динамо», меня сразу осадили. И осадили люди, которые уже были звездами. Если я хоть немного передерживал мяч, меня сразу ругали.
Лобановский иногда после игры даже говорил: «Мы сегодня играли двумя мячами. Один был у Хлуса, а второй — у других». Меня сразу приучили играть по-другому. Я стал гораздо более командным футболистом. Мои индивидуальные качества уже не развивались так, как раньше, зато я усовершенствовал свое мастерство через командные действия.
— Лобановский потребовал от футболистов огромного объема работы. Что из его требований к вам как к нападающему больше всего повлияло на вашу дальнейшую карьеру?
— Требования у Лобановского были очень серьезными. Он был человеком, который опережал свое время. Одним из первых стал использовать принципы тотального футбола. Что такое тотальный футбол? Это прессинг, коллективный отбор мяча в любой точке поля. До этого подобная система в нашем футболе практически не использовалась.
Одним из первых Лобановский начал активно подключать крайних защитников. Он подбирал футболистов, которые могли работать от одной бровки в другую, выполнять огромный объем работы. Все это требовало большой физической готовности и дисциплины.
— Соперники, особенно белорусские команды, словно имели перед вами особый комплекс. В Минске вам удавалось регулярно забивать. Чувствовали на поле какую-то особую настроенность на эти матчи?
— Я помню, что в 1981 году лидерами чемпионата были «Динамо» (Киев), «Динамо» (Минск) и одна из московских команд — на тот момент «Спартак». Конкуренция была безумной. Когда мы приехали играть в Минск в 1981 году, я получил мяч в середине поля, обыграл одного соперника, другого, вышел один на один и забил гол. С тех пор практически в каждой игре против белорусских команд мне удавалось забивать. Это не было случайностью. Это была моя команда. Помню, в 1983 году мы снова приехали в Беларусь и один из болельщиков сказал: «Если Хлус приехал, то мы обязательно пропустим». (Улыбается).
— Какой матч за «Динамо» вы вспоминаете чаще всего? Возможно, есть игра, после которой вы подумали: «Теперь я стал футболистом уровня киевского „Динамо“?
— Наиболее памятной была игра в полуфинале Кубка чемпионов 1982 года, когда мы встречались с английской „Астон Виллой“. Первый матч проводили в Симферополе, потому что в Киеве лежал снег, а ответный матч состоялся в Бирмингеме. Вот эту игру я запомнил на всю жизнь, помню ее практически поминутно. Мы проиграли, хотя дошли до полуфинала Кубка чемпионов. Сейчас это сравнимо с полуфиналом Лиги чемпионов — уровень был невероятный.
В том же году „Астон Вилла“ стала обладателем Кубка чемпионов. И если бы мы ее прошли, кто знает, как все сложилось бы дальше. Возможно, я стал бы обладателем главного европейского трофея.
— В составе „Динамо“ вы стали чемпионом СССР, обладателем Кубка СССР и Кубка сезона. Какой из этих трофеев имеет для вас особое значение?
— Все эти трофеи для меня все равно важны. Но стать чемпионом СССР было очень сложно. Я бы сказал, что чемпионство иногда давалось труднее, чем победа в Кубке чемпионов или чемпионате мира. Вообще все трофеи, которые мы завоевывали, были для меня очень ценны. За каждым из них стояла огромная командная работа.
Травмы, Одесса и вторая футбольная жизнь
— Почему ваша история в „Динамо“ завершилась в 1985 году? Было чувство, что вы еще можете провести в Киеве несколько сезонов?
— Честно говоря, я мог бы и дальше играть на том же уровне. Но в тот период меня преследовала полоса неудач. До этого все годы я практически обходился без серьезных травм. А в 1985 году начался ряд проблем: сначала ахилл, потом боковая связка колена, потом еще что-то. Я не успевал восстановиться после одной травмы, как появлялась следующая.
Равномерно я начал терять уверенность в себе. А уверенность для футболиста очень важна. Чтобы выйти на свой уровень, нужно пройти полноценный тренировочный цикл, а мне постоянно что-то мешало. Все время меня преследовали повреждения. В какой-то момент я уже понимал, что мне ищут замену. После этого в команду взяли Игоря Беланова.
— После „Динамо“ вы перешли в „Черноморец“. Как трудно было психологически покидать команду такого уровня и начинать новый этап в другом клубе?
— К тому времени большого выбора у меня не было. Однажды мы с женой уехали на несколько дней отдохнуть в Одессу. Там на пляже меня встретил один из представителей „Черноморца“ и пригласил в команду. Причем приглашали меня не в какой-то рядовой клуб — „Черноморец“ как раз участвовал в Кубке кубков, и меня пригласили как раз перед матчами с мадридским „Реалом“. Так я очутился в Одессе.
— После „Черноморца“ в 1987 году Михаил Фоменко пригласил вас в „Гурию“. Что он сказал, когда предложил перебраться в Ланчхути?
— На самом деле в Ланчхути я приехал примерно за полгода в Фоменко. К тому времени „Гурию“ тренировал один из братьев Котрикадзе. И именно после матча „Гурии“ с „Динамо“ Киев Валерий Васильевич Лобановский предложил кандидатуру Фоменко на должность главного тренера команды. К концу второго круга Михаил Иванович уже принял „Гурию“.
— Чем вас привлекла эта команда?
— Если честно, в „Черноморце“ у меня тогда были одни скандалы. У нас с Виктором Прокопенко не сложились отношения. Почему сейчас уже даже не знаю. Но одно помню точно: „Черноморец“ очень хорошо начал этот чемпионат. После пяти-шести туров мы шли на первом месте, а я был лучшим бомбардиром команды, забив несколько мячей.
Затем после критики со стороны Виктора Прокопенко меня и Виктора Пасулько отчислили из команды. Сейчас такое сложно представить, а раньше тренер действительно мог просто отчислить футболиста. Пришел и сказал: „Вы мне больше не нужны“. И все.
После этого „Черноморец“ сразу покатился вниз. В первых пяти-шести турах команда была среди лидеров, а после десяти уже очутилась на предпоследнем месте. Болельщики начали возмущаться: „Что вы делаете? Убрали Хлуса и Пасулька — и команда посыпалась“.
В конце сезона меня вернули. До этого я два-три месяца практически не тренировался. Но получилось так, что именно в концовке сезона мне удалось помочь „Черноморцу“ избежать вылета. Мы играли переходные матчи, и в последней встрече с „Жальгирисом“ нас устраивала только победа. Я не попал в стартовый состав, но примерно за 15 минут до конца игры Прокопенко подошел ко мне и попросил: „Витя, прошу тебя, забей гол“. Такую установку я получил перед выходом на поле.
Через несколько минут после выхода на поле я забил решающий мяч — мы победили 1:0 и сохранили место в высшей лиге. Но после этого у меня уже не было желания продолжать отношения с „Черноморцем“. Пришел другой тренер, и когда пришло приглашение из „Гурии“, я с удовольствием его принял.
— „Гурия“ сначала вылетела из высшей лиги СССР, а уже в следующем сезоне вернулась в элиту. Вы забили там немало важных мячей. Какая была та команда и чем она отличалась от „Динамо“?
— Грузинский футбол очень отличался от украинского. Он был более техническим. Если брать украинский футбол того времени, то у нас было много беговой работы, физики. А в Грузии в первую очередь подбирали технических футболистов. Если мяч попадал к игроку, отобрать его было очень сложно. Потому против грузинских команд всегда было непросто играть.
Швеция: футбол, который научил жить по-новому
— Руководство „Гурии“ было против вашего решения уехать в Швецию, а болельщики даже собирали деньги, чтобы вы остались. Как вы переживали этот момент? Как трудно было прощаться с Ланчхути?
— В те времена далеко не все футболисты могли уезжать из Советского Союза. Разрешение, как правило, получали те, кто выступал за сборную. Я провел несколько матчей за сборную СССР, которая готовилась к Олимпийским играм 1984 года. В рамках этого этапа подготовки сыграл десять матчей.
Мне разрешили уехать в Швецию после 30 лет. Я почти пол года ждал этого отъезда. Когда из Швеции пришел официальный запрос, я бросил все и уехал. Хотя в тот момент у меня была травма. Когда приехал в Швецию, у меня сильно болел ахилл. Но никто не сказал мне возвращаться назад. Меня подлечили, и в конце концов я остался в Швеции на десять лет.
— Каким был ваш первый день в новой стране? Что больше всего удивило после Советского Союза?
— Меня удивило уже то, как меня встретили. Я приехал туда как какой-то министр. В аэропорту были девушки в национальных костюмах, меня встречали представители клуба и посольства. Мне сразу дали ключи от автомобиля и адреса дома, который для меня арендовали. Представитель посольства сопровождал меня к месту жительства.
Мы приехали, а там на берегу моря стоял большой дом. Мне просто дали ключи и сказали: „Вот ваш дом“. Я был поражен. Для человека, приехавшего из Советского Союза, это было совершенно необычно.
— В дебютном сезоне ваша команда заняла третье место, а болельщики сочли вас лучшим игроком. Как вам удалось столь быстро адаптироваться, учитывая, что вы приехали практически без игровой практики?
— Я с удовольствием принял шведскую культуру. Мы с сыном быстро начали учить язык. Я сам довольно быстро адаптировался и стал забивать. В итоге стал третьим бомбардиром чемпионата Швеции.
Кстати, в тот сезон я завоевал две медали. Там были команды „А“ и „Б“. По средам желающие могли играть за вторую команду. Меня спрашивали: „Хочешь играть за команду "Б“ или лучше будешь тренироваться?». Я практически всегда отвечал: «Буду играть». В итоге стал лучшим бомбардиром второй команды. Потом у нас сменился тренер, пришел другой специалист, и вскоре меня продали в «Эльфсборг».
— Вы рассказывали, что после тяжелых тренировок в «Динамо» шведский футбол казался вам практически отдыхом. Когда впервые поняли, что футбол может выглядеть совсем по-другому?
— Я привык к тем нагрузкам, которые получал в течение десяти лет в киевском «Динамо». А в Швеции двукратных тренировок вообще не практиковали, потому что футбол там в то время был в значительной степени любительским. Практически все футболисты где-то работали. Профессионалов, не имевших другой работы, было совсем немного.
В конце концов, и я пошел работать. Каждый день у нас была тренировка в пять вечера. Понедельник — выходной. И в таком графике мы жили в течение года. Я подумал: «А что мне делать с утра до пяти вечера?». Попросил президента клуба устроить меня на работу. Он помог — я стал администратором в его ресторане. С удовольствием там работал.
— Кроме выступлений за клубы в Швеции, вы параллельно занимались организацией спортивных сборов и матчей для команд из СССР. Как возникла эта мысль?
— Когда Советский Союз распался, команды из бывшего СССР начали активно ездить в Швецию на собрание. Это касалось и футбола, и хоккея. Я решил заниматься организацией такого собрания. Преимущественно ко мне приезжали юношеские сборные СССР — команды U17, U19. Команд было много, уже всех не вспомню. Приезжали и хоккейные коллективы — наверное, около пяти. Собрание обычно длилось две-три недели, поэтому работы хватало.
— А что вообще Швеция дала вам как человеку? Вы в свое время говорили, что там научились планировать свои доходы и расходы, отвечать за себя и ценить время. Какие правила того периода остались с вами по сей день?
— Те навыки, которые я получил в Швеции, я пронес через всю дальнейшую жизнь. Прежде всего, я научился распоряжаться своими деньгами. Когда живешь в Украине, особенно в молодости, хочется всего сразу: ресторанов, автомобилей, развлечений. Швеция научила меня относиться к этому по-другому.
У шведов очень развита планировка. Семья может планировать свою жизнь на несколько лет вперед. Они понимают, что будет пенсия, что нужно откладывать деньги, думать о будущем. Мы тогда практически об этом не думали. А я научился. Потом мы с женой пришли к простому правилу: можно тратить столько денег, сколько ты можешь себе позволить, но обязательно нужно что-нибудь оставлять на будущее.
И когда я вернулся из Швеции, у меня уже была небольшая финансовая подушка после десяти лет жизни там. Могу сказать честно: именно Швеция меня этому научила.
— У вас была возможность остаться в Швеции. Почему решили возвратиться в Киев? Был ли момент, когда вы сомневались в этом решении?
— Это были 90-е годы. Я жил в Швеции и постоянно слышал негативные новости об Украине: что здесь бандитизм, опасно, непонятно, что будет дальше. Мы долгое время жили в этом информационном поле. Президент моего клуба хотел, чтобы я остался. Они даже наняли мне адвоката, который стал заниматься моими документами.
Но ситуация была непростая. Я приехал в Швецию не как беженец, а за рабочей визой — играть в футбол. Адвокат объяснил: годы, проведенные в Швеции по футбольному контракту, автоматически не дают мне права остаться. Он сказал, что может продлить мое пребывание еще на несколько лет. Я согласился.
В Швеции было правило, согласно которому человек не мог бесконечно находиться в стране за рабочей визой. А я в тот момент прожил там уже десять лет вместо регламентированных четырех. Адвокат еще раз продлил мне пребывание, но потом настал момент, когда он сказал: «Шансов больше нет. Вам нужно ехать». Мы сели и поехали домой.
«Футбол из моей жизни никуда не исчез»
— После завершения карьеры вы фактически начали новую футбольную жизнь: работали с детьми, возглавляли футбольную школу ЦСКА, впоследствии ставшую школой «Арсенала», тренировали «Арсенал-2». Почему именно детский футбол стал для вас основным направлением?
— Еще в Швеции у меня появилась идея создать самый большой детский футбольный турнир в Украине. Там я был одним из людей, работавших с русскоязычными командами на Gothia Cup — крупнейшем детском футбольном турнире в мире, куда приезжает более тысячи команд. Я увидел, как все это организовано, и захотел сделать что-нибудь подобное у нас.
С этим мнением я вернулся в Украину и претворил ее в жизнь. В первые годы максимальное количество участников составляло около 120−130 команд. Мы проводили турнир в Киеве, задействовали практически все поля города, а финальные матчи проходили на НСК «Олимпийский».
Несколько лет я жил этой идеей и хотел развивать ее дальше. Но в какой-то момент понял, что сил не хватает. Тогда я начал работать директором детской школы киевского «Арсенала». Каждый год мы проводили набор детей всех возрастов, к нам приезжали ребята со всей Украины. Школа «Арсенала» тогда сотрудничала со столичным РУУФК — училищем физической культуры, где дети жили и учились. Мы работали вместе, и я руководил обоими направлениями.
На просмотры приезжало множество ребят. У нас была команда специалистов, и мы просматривали каждого футболиста. Лично я всегда старался прежде всего обращать внимание на природные качества. Техника — это, конечно, очень важно. Но если у человека нет скорости и выносливости, ему будет сложно стать хорошим футболистом. А если есть быстрота, выносливость и естественные данные, тогда технику можно развивать. С такого игрока действительно можно воспитать футболиста.
— Виктор Иванович, если сегодня оглянуться на весь пройденный путь — от мальчика из Новгорода-Северского до «Динамо», Грузии, десяти лет в Швеции и работы с молодыми футболистами, — какой этап больше всего сформировал вас как человека?
— Мне очень повезло в жизни, что я встретил Валерия Васильевича Лобановского. Лобановский своим поведением, своей мудростью, своим пониманием футбола затащил нас всех в эту систему. Мы буквально жили Лобановским: его тренировками, его требованиями, его футбольными идеями. Но при этом он очень большое внимание уделял человеческим качествам. И это для него было очень важно.
Я до сих пор с благодарностью вспоминаю, что встретил Валерия Васильевича. Если бы я его не встретил, возможно, из меня не получилось бы такого футболиста. При этом я понимаю, что просто подходил к его модели. Ему нужны были высокие, быстрые, выносливые и умные футболисты. И самое главное для него — выносливость. Это было одно из первых его требований. Он считал, что без физической готовности невозможно реализовать все остальные качества футболиста.
— В последнее время вы занимаетесь ветеранским футболом и возглавляете Ассоциацию ветеранов футбола Киева. Что больше всего держит вас в футболе?
— Ассоциацию ветеранов футбола Киева я возглавляю уже более 20 лет. Конечно, с каждым годом ветеранского футбола становится меньше. Помню, лет десять назад в Киеве было множество команд. Когда я только возглавил ассоциацию, в чемпионате участвовало около 40 команд: 20 в категории 35+ и еще 20 — в категории 45+. С каждым годом их становилось все меньше.
Потом пришел COVID-19, потом война… Все это тоже сказалось. Сейчас мы уже находимся на таком этапе, когда можем провести чемпионат Киева только среди команд 50+. И то с трудом набираем около десяти коллективов.
— И в завершение, Виктор Иванович. Чем сегодня живет Виктор Хлус? Какие у вас сейчас дела, проекты, встречи, футбол? Что еще хочется успеть сделать?
— Сейчас я продолжаю заниматься ветеранским футболом. В этом году ветераны киевского «Динамо», команду которых возглавляю, уже сыграли около 15 матчей. Через неделю собираемся ехать в Бершади. Это наша ежегодная поездка к друзьям, с которыми мы дружим уже около десяти лет. Каждый год приезжаем к ним на Покрову, где традиционно проводим заключительную часть сезона.
Мне приятно, что подтягивается новое поколение ребят — те же Алиев, Милевский и другие. В общем, у нас довольно хорошая команда, поэтому с удовольствием ездим по Украине и прославляем нашу динамовскую футболку. Так что футбол из моей жизни никуда не исчез. Пока есть возможность играть, встречаться с друзьями, общаться с ветеранами, ездить на матчи — я этим живу.
Юрий Громов
Подписывайтесь на Dynamo.kiev.ua в Telegram: @dynamo_kiev_ua! Только самые горячие новости
× 5
Загрузка комментариев
