Нападающий «Дьора» и молодежной сборной Украины Александр Пищур рассказал о «Жироне», Кварцяном и советах отца.
Александр Пищур— Александр, зимой информационное пространство буквально взорвалось новостями о твоем возможном переходе в «Жирону». Но в итоге трансфер отложили, похоже, до лета. Расскажи из первых уст, что на самом деле произошло за кулисами и почему сделку не закрыли в январе?
— Да, определенные разговоры и слухи были. Но, насколько я понимаю, просто не успели закрыть трансфер в зимнее окно, поэтому его решили отложить. Думаю, что летом мы еще вернемся к этому вопросу и снова будем его обсуждать.
— Испанская пресса писала, что «Жирона» рассматривает тебя как игрока на перспективу — с возможностью адаптации через резервную команду. Как ты относишься к такому варианту? И был ли уже личный разговор с Мичелом или спортивным директором клуба?
— Честно говоря, нет, я пока что ни с кем из представителей «Жироны» не общался лично. И о таком конкретном плане, о котором писала испанская пресса, я тоже впервые слышу. Поэтому пока не могу сказать ничего конкретного. Видел только публикации в медиа, но это больше слухи.
— В системе «Жироны» уже выступают украинцы — Цыганков, Ванат, Крапивцов. Контактировал ли ты с кем-то из наших ребят, возможно, расспрашивал о жизни в Испании и специфике клуба?
— С Крапивцовым мы были вместе в сборной. Он много рассказывал об Испании, о футболе там, о быте. Но если говорить о каких-то конкретных деталях относительно клуба или возможного перехода — нет, таких разговоров у нас еще не было.
— «Дьер» в этом сезоне очень мощно выступает в чемпионате — борется за чемпионство. Могла ли борьба за высокие места и нежелание руководства ломать состав посреди сезона стать причиной того, что тебя не отпустили зимой?
— Честно говоря, мне сложно ответить на этот вопрос. Если смотреть с позиции тренера или клуба — команда дает результат, стоят определенные задачи на сезон и все работает. Поэтому, возможно, в этом тоже была логика. Но точной причины я не знаю. Я просто стараюсь работать так же, как и раньше. А как сложится дальше — увидим.
— Буквально за полгода твой статус изменился: от игрока «на перспективу» до футболиста, за которого европейские клубы готовы платить миллионы евро. Благодаря чему произошел такой резкий скачок в развитии?
— Я всегда говорю, что самое главное — это работа. С моими физическими данными мне нужно работать еще больше, чем другим, и постоянно совершенствоваться. Есть много аспектов, над которыми нужно расти: техника, тактика, физическая подготовка. Поэтому для меня есть только один путь — много работать каждый день.
— Расскажи о своем ежедневном графике. Кроме тренировок с командой, ты дополнительно занимаешься индивидуально?
— Да, иногда тренируюсь отдельно. Это могут быть дополнительные занятия с тренерами клуба или же тренируюсь со своим отцом. Он живет недалеко от меня, поэтому если после командной тренировки у меня еще есть силы и немного свободного времени, можем поработать вместе.
— Как центральные защитники в Венгрии пытаются противодействовать твоим габаритам? Больше провоцируют, фолят или пытаются играть на опережение?
— Я уже играл против многих защитников и могу сказать, что легко не бывает никому — ни мне, ни им. Иногда бывают провокации, случаются жесткие единоборства. Но я стараюсь на это особо не реагировать. Конечно, иногда эмоции могут брать верх, но в целом стараюсь концентрироваться на игре.
— Ты по психотипу более спокойный человек или эмоциональный?
— Бывают моменты, когда, конечно, могу нервничать. Это нормально, ведь во время матча очень много эмоций. Иногда трудно полностью себя контролировать. Но я понимаю, что нужно стараться держать себя в руках, потому что лишние эмоции могут привести к ошибкам.
— А в жизни какой ты какой? Например, я знаю одного тренера УПЛ, который на поле очень эмоциональный, а вне поля — максимально спокойный и вежливый.
— У меня, пожалуй, похожая история. На поле я стараюсь быть более жестким, даже немного наглым в хорошем смысле. А в жизни я спокойный человек. Люблю, когда все без лишних нервов и суеты.
— Твой отец в свое время был известным бомбардиром. Насколько он сейчас вовлечен в твою карьеру?
— Мои родители всю жизнь меня поддерживают. Папа, конечно, больше помогает именно в футбольном плане. Он практически на каждом моем матче, смотрит игру, потом дает советы — что сделал хорошо, что нужно улучшить, над чем еще поработать. Я стараюсь к нему прислушиваться.
— То есть он для тебя еще и своеобразный аналитик?
— Можно сказать и так. Он анализирует мои матчи, подсказывает. Я вообще много тренировался с папой и очень многое от него перенял. Поэтому он для меня и тренер, и аналитик, и отец — все в одном.
— Он строгий как тренер?
— Когда нужно — может быть строгим. Если что-то не так делаю, может и серьезно сказать. Но в целом он спокойный человек.
— А эти эмоции не переносятся в личную жизнь? Что произошло на тренировке — оно там и остается?
— Да, конечно. То, что происходит на футбольном поле, там и остается. В жизни мы просто отец и сын.
— Что тебе советовал легендарный тренер Виталий Кварцяный, который в свое время работал с твоим отцом?
— Главный совет — много работать. Он тоже говорил, что с такими антропометрическими данными нужно постоянно работать и идти к своей цели.
— Насколько сложной была адаптация в Венгрии — язык, футбол, стиль жизни?
— Первые полгода были непростыми. Я не знал языка, рядом не было родных и друзей. Было даже немного тяжело психологически. Но потом начал учить венгерский. У нас был преподаватель, мы, несколько игроков, каждое утро занимались. Позже я попал в команду, где почти все были венгры, и нужно было общаться, понимать тренера. Я старался не закрываться, даже если иногда делал ошибки в речи. Со временем уже начал нормально общаться.
— То есть сейчас ты достаточно хорошо владеешь венгерским?
— Да, на уровне, который мне нужен для жизни и футбола. Конечно, можно еще многое выучить, но я уже могу нормально общаться с друзьями, партнерами по команде, решать бытовые вопросы.
— Ты играешь за сборную Украины U-21. Чем подход Унаи Мельгосы отличается от того, что требуют тренеры в Венгрии?
— Футбол немного отличается, требования тренера тоже. В сборной всегда очень интересные тренировки. Для меня это был первый опыт работы с испанским тренером, поэтому я много нового для себя взял. Но глобально требования понятны — я просто стараюсь выполнять то, что от меня требуется на поле.
— Как ты оцениваешь своего конкурента по сборной — Степанова? Какие у вас отношения?
— В сборной у нас вообще очень хороший коллектив. И в U-20, и в U-21. Поэтому проблем никогда не было — все нормально общаются и поддерживают друг друга.
Блиц
— Кто более крутой форвард на пике формы: Александр Пищур-старший или Александр Пищур-младший?
— Пусть будет Александр Пищур-старший.
— Самый большой бытовой минус роста 204 сантиметра?
— Иногда банально не помещаюсь в дверях.
— Артем Довбик или Эрлинг Холанд?
— Оба очень нравятся, но пусть будет Артем Довбик.
— Венгерский бограч или испанская паэлья?
— Бограч мне не очень нравится, а паэлью еще не пробовал. Поэтому выберу паэлью.
— Месяц тяжелых тренировок с отцом или сбор у Виталия Кварцяного?
— С отцом я уже много тренировался, а вот сборы у Кварцяного было бы интересно попробовать.
— Самый жесткий защитник, против которого приходилось играть?
— Честно говоря, не могу выделить кого-то одного.
— Какой тренер больше всего повлиял на твое развитие?
— У меня было много тренеров. В Мукачево — Иван Физер. Затем мой отец. И еще Томаш Жолт — тренер в Дьойрмоте, у которого я много играл.
— Главная футбольная мечта до 25 лет?
— Сыграть в Лиге чемпионов.
Кристина Пастухова
Подписывайтесь на Dynamo.kiev.ua в Telegram: @dynamo_kiev_ua! Только самые горячие новости
× 29
Загрузка комментариев
