Воспитанник киевского «Динамо» Олег Надуда вспомнил свои первые шаги в футболе под руководством Анатолия Бышовца, работу с Вячеславом Грозным и Андреем Балем, а также сорвавшийся трансфер в испанский «Овьедо».
— Олег Николаевич, начнем с истоков: как началась ваша история в футболе?
— Мне было лет десять, когда все началось. Одноклассник нашел объявление о наборе в школу киевского «Динамо», и мы вместе с родителями поехали на Нивки на просмотр. Я отбор прошел, а вот моему другу не повезло. Моим первым тренером стал Анатолий Федорович Бышовец, который и проводил тот просмотр. Именно с этого момента и началась моя футбольная история. Впереди были восемь лет в динамовской школе.
— На тот момент вы знали, кто такой Анатолий Федорович Бышовец?
— Нет, тогда еще не знал. Позже отец объяснил, что это звезда мирового футбола. Рассказал, что после чемпионата мира 1970 года в Мексике возле стадиона Ацтека установили бюсты лучших игроков сборных, и среди них был Бышовец (Бышовец за сборную СССР тогда забил 4 гола, — прим. ред.). Так я узнал, кто такой мой тренер.
— Как Анатолий Федорович проводил отбор детей в динамовскую школу?
— Все было довольно просто: играли в формате 4 на 4 или 5 на 5 на маленькие ворота. Анатолий Федорович внимательно наблюдал и отбирал тех, кто ему импонировал по игре. Просмотры проходили каждое воскресенье, и после них оставили около двадцати ребят, которые и начали занятия в динамовской школе.
— Были ли в вашем детстве увлечения, которые могли бы помешать вам стать футболистом?
— В школу приходили тренеры разных секций, в частности приглашали меня на гимнастику. Я отказался, потому что чувствовал, что мое призвание — футбол.
— Когда вы начинали заниматься в динамовской школе, наверное, и не думали о карьере профессионального футболиста?
— По-настоящему сильное желание стать футболистом появилось у меня тогда, когда мы начали подавать мячи на матчах киевского «Динамо» на Республиканском стадионе (ныне — НСК «Олимпийский», — прим. ред.). Я своими глазами видел плеяду советских звезд — Блохина, Буряка, Бессонова, Демьяненко, Хлуса, и уже более позднее поколение, ближе к моему, — Заварова и Яремчука. Тогда они были на пике своей формы.
— Каким наставником для юных футболистов был Бышовец?
— Анатолий Федорович — это действительно выдающаяся фигура. Помню, как он возил нас в пионерский лагерь под Киевом — «Чкаловец», который принадлежал МВД. Бышовец имел большой авторитет, у него везде были знакомые, так что куда бы он ни приезжал, ему всюду помогали. Условия для нас, юных футболистов, в лагере были просто отличные. Если для всех было трехразовое питание, то нас кормили пять раз в день.
— Об Анатолии Бышовце говорят как о разностороннем человеке. Действительно ли это так?
— Вполне. Это человек высокой культуры с глубокими знаниями и широким кругом интересов. Общаться с ним всегда было легко и приятно. Он никогда не употреблял нецензурных слов. В жизни подсказывал, как вести себя в разных ситуациях. И к тому же имел разносторонние способности, в частности прекрасно играл в шахматы и настольный теннис.
— С кем он обычно играл в шахматы? Кто составлял ему конкуренцию?
— Играл в основном с Виктором Кащеем и Владимиром Онищенко. А с нами — один против всех.
— Любимое слово или фраза Анатолия Бышовца?
— Любимая фраза Бышовца звучала так: «Выпить хочется, а денег нет». Хотя сам он не употреблял алкоголь, это была его шутливая реплика.
— Кто из будущих известных футболистов рос вместе с вами?
— Из тех, кто потом был на слуху, — Слава Сирота и Сергей Конюшенко. По сути, это и была наша команда.
— Кто был вашим кумиром в детстве?
— Александр Заваров и Иван Яремчук были моими кумирами. Я специально ходил на матчи, чтобы увидеть их игру, учиться у них и перенимать их футбольные качества. Это были футболисты, которые без проблем могли обыграть один в один любого соперника. Сейчас таких игроков у нас практически нет.
— Когда вы пришли в «Динамо», застали их еще в команде?
— В дубль «Динамо» я пришел в 1989 году. Больше застал Ивана Яремчука, потому что Александр Заваров вскоре уехал в «Ювентус». С ним я почти не пересекался, а с Яремчуком мы вместе тренировались и до сих пор поддерживаем хорошие отношения.
— Помните вашу первую встречу с ним?
— Да, впервые мы пересеклись в душевой после тренировки, когда вместе мылись первая команда и дубль. Стою, а он спрашивает: «Ну что, малой, тяжело?». Я отвечаю: «Да, есть немного». На что он говорит: «Ничего, привыкнешь». Потом как-то зашли в столовую: основному составу давали красную икру, а нам, молодым, — нет. Он поинтересовался: «Ты икру ешь?». Я говорю: «Ну, как... ем». А он: «Бери, угощайся». Это прозвучало как будто и как шутка, и в то же время вполне серьезно.
— Каким был динамовский дубль в конце 80-х?
— Дубль «Динамо» конца 80-х без проблем выиграл бы сейчас чемпионат Украины. Тогда в команду пришли чемпионы мира U-17 1987 года — Мущинка, Высокос, Матвеев, Беженарь, Юрий Мороз. Также в составе были Канчельскис, Юран, Никифоров, Онопко, Тернавский, Погодин. Я провел за эту команду лишь несколько матчей.
— Сколько тогда платили игрокам дубля «Динамо»?
— У меня была ставка стажера — 80 рублей. Что касается других ребят, не стажеров, точно сказать не могу, но, думаю, было около 200−250.
— Хватало ли вам 80 рублей на жизнь?
— Мне было 17 лет, я был киевлянином и жил дома, поэтому этих денег вполне хватало.
— Что вы купили на первые деньги, заработанные в футболе?
— Помню, купил бутсы за 35 рублей. Если не ошибаюсь, это была модель Adidas «Брайтнер». В те времена достать хорошие бутсы было непросто: их привозили из-за границы только под заказ, так что приходилось просить знакомых, чтобы помогли их достать.
— Из дубля «Динамо» вы перешли в киевский СКА. Это был период армейской службы?
— Да, пришло время служить. Многих ребят тогда отправляли в армейские структуры, в частности в МВД. Михаил Михайлович Коман отвел меня в сторону и сказал, что есть вариант со СКА: там я смогу пройти службу, ведь с клубом уже договорились. Так я оказался в армейской команде, которую на тот момент тренировал Сергей Качкаров.
— Правда ли, что курс молодого бойца вы проходили в поселке Гвардейское, в танковой дивизии?
— Да, под Новомосковском, в Днепропетровской области.
— Вам пришлось ездить на танке и стрелять из него?
— Нет, такого не было — ни езды на танке, ни стрельбы. Я там провел около месяца: мы охраняли палатки в лесу, проходили курс молодого бойца. Потом в воскресенье приняли присягу, а уже на следующий день я был в Киеве.
— Почему после армии вы не вернулись в «Динамо», а поехали в винницкую «Ниву»?
— Потому что из «Динамо» мне никто не делал такого предложения. Зато из Винницы за мной приехали Игорь Федорович Гатауллин и Вячеслав Викторович Грозный и предложили хорошие условия и поступление в педагогический институт.
— Вы оказались в винницкой «Ниве» именно в период первого независимого чемпионата Украины. Какими были ваши впечатления от тех изменений?
— Знаете, в тот период было одно желание — просто играть в футбол. Тем более «Нива» тогда была молодой командой, в которой играли Виталий Косовский, я, Юра Соловьенко, Олег Хвоя… Никто не думал ни о деньгах, ни о чем-то другом, кроме футбола.
— «Таврия», с которой вы играли в группе, стала первым чемпионом Украины. Как считаете, она по делу выиграла тот чемпионат?
— Думаю, «Динамо» больше заслуживало чемпионство — просто киевляне отнеслись к финальному матчу без должной серьезности. Что касается «Таврии», то это была хорошая команда по подбору исполнителей. Она уперлась, дала бой, и где-то ей просто повезло.
— Все ожидали, что в том финале сыграют «Динамо» и «Шахтер». Почему, на ваш взгляд, горняки уступили Таврии в борьбе за первое место в группе?
— Мне кажется, что финансовые условия в «Таврии» тогда были намного лучше, чем в «Шахтере».
— Каким вы запомнили Вячеслава Грозного в 36 лет как тренера и как человека?
— Вячеслав Викторович — порядочный человек во всех отношениях. Как тренер он тогда был еще молодым, ему не хватало опыта, да и команда у него тоже была молодая. Ну и где-то нам просто не хватило везения.
— С чего началась история вашего перехода в московский «Спартак»?
— Это было стечение обстоятельств, которое в итоге привело меня в «Спартак». Мы играли в Тернополе, и на матч приезжал Александр Тарханов (просматривал вратаря тернопольской «Нивы» Дмитрия Тяпушкина, — прим. ред.), на тот момент помощник Олега Романцева. После этого был звонок родителям. Они сказали, что звонили из московского «Спартака», интересовались мной. Звонили и на базу, но к телефону меня не звали. Я спросил, кто именно звонил. В ответ услышал: «Какой-то тренер». Уточняю: «Романцев?» — «Да нет, кто-то другой». Тогда я позвонил Вячеславу Викторовичу Грозному, который уже не работал в «Ниве», но был в Виннице. Попросил его проверить эту информацию, поскольку у него были связи в «Спартаке».
— Что вам удалось узнать через него?
— Он подтвердил, что в «Спартаке» мной интересуются и хотят пригласить на переговоры. Вячеслав Викторович предложил поехать со мной в Москву как мой агент. Мы отправились вместе. На вокзале нас встретили гендиректор «Спартака» Григорий Есауленко и пресс-атташе Леонид Трахтенберг. Нас поселили, после чего мы поехали на встречу с Олегом Ивановичем Романцевым.
— Что вам сказал Олег Романцев?
— Он сказал, что за мной следили и имеют хорошие отзывы о моей игре, но у них нет времени на мой просмотр. Только что завершился чемпионат мира 1994 года в США, игроки сборной вернулись, и в россии возобновлялся чемпионат. Потом он спросил: «Ты хочешь играть в „Спартаке“?». Я ответил, что хочу. Так я оказался в «Спартаке» и провел там полтора года.
— А что ждало Вячеслава Грозного?
— Он остался в «Спартаке» селекционером по Украине, а позже стал помощником Олега Романцева.
— Были ли у вас другие варианты продолжения игровой карьеры?
— Да, варианты были. Несколько израильских клубов проявляли ко мне интерес, в частности «Хапоэль» (Беэр-Шева) — я даже ездил туда. Они были готовы меня подписать, но в клубе сменилось руководство. Новый президент сказал, что не приглашал меня. Мы даже встретились с ним в ресторане — были я, агент из Израиля и он. Он извинился за ситуацию, и на этом все завершилось. Я уехал домой. В Украине также были варианты: серьезный интерес проявляла «Таврия», было предложение и от запорожского «Торпедо», но вариант со «Спартаком» выглядел безальтернативным.
— Какие условия вам предложили в Москве?
— На условиях тогда особенно не акцентировали. Сказали: «Начни играть, а дальше будем оценивать, как все пойдет». Хотя был и разговор о бонусах: если выиграем чемпионат, то будут и машина, и квартира. Позже в «Спартаке» мне установили зарплату — 5 тысяч долларов. На тот момент для Украины это были очень большие деньги. У лидеров было значительно больше: у Виктора Онопко — 25 тысяч, у Ильи Цымбаларя — 20, а у молодых, таких как я, Тихонов, Аленичев — по 5 тысяч.
— Что можно было купить на такую зарплату в середине 90-х?
— В Киеве на 5 тысяч долларов, если не ошибаюсь, можно было купить однокомнатную или даже двухкомнатную квартиру.
— Как вас приняли в «Спартаке»?
— Хорошо. На тот момент в составе «Спартака» было несколько украинцев, так что адаптироваться было легче (восемь — Тяпушкин, Цымбаларь, Никифоров, Онопко, Надуда, Тернавский, Сак, Погодин, — прим. ред.). С Владиславом Тернавским у меня были очень хорошие отношения. Мы знакомы еще со времен «Динамо». Он тренировался у Владимира Онищенко, и мы, еще совсем юные футболисты 1969−1971 годов рождения, вместе ездили играть на первенство Украины. С Юрием Никифоровым и Виктором Онопко я был в дубле «Динамо». Никифоров тогда играл в нападении, много забивал, а уже в «Спартаке» выступал как центральный защитник. Почему так произошло — не знаю. Говорят, у «Спартака» тогда возникли проблемы в центре обороны — не знали, кого ставить. Попробовали Юру на этой позиции, он хорошо отыграл, понравился Олегу Романцеву и так остался там играть.
— Вы, украинцы, держались отдельной группой в «Спартаке»?
— Микроклимат в коллективе был нормальный, все держались вместе. Возможно, у кого-то в душе что-то и было, ведь нас уже воспринимали как иностранцев.
— Какое прозвище у вас было в «Спартаке»?
— Называли меня «Шерстяной», потому что волосы у меня росли и на груди, и на спине.
— Кто вам его дал?
— Кажется, Андрей Пятницкий.
— С Олегом Романцевым интересно было работать?
— Не могу сказать, что было очень интересно, но мне нравилось само построение игры через короткий пас. Спартаковский стиль тогда был для меня новым. Хотелось играть в такой футбол, поэтому я старался к нему привыкнуть.
— Изменилась ли ваша роль на поле, когда вы начали играть за «Спартак»?
— Изменилась существенно. Меня брали как опорного полузащитника. Думали, что Андрей Пятницкий после чемпионата мира подпишет контракт с Ливерпулем, но он его не подписал и вернулся в «Спартак» — что-то у него там не сложилось. Меня перевели на фланг, а это совсем не моя позиция, поэтому мне там было некомфортно.
— В «Спартаке» вы дебютировали в Лиге чемпионов. Какие впечатления остались от того турнира?
— Эмоции переполняли, когда звучал гимн Лиги чемпионов, когда в Киеве ревел стотысячный стадион. Честно говоря, мурашки по коже.
— Невозможно забыть матч группового этапа Лиги чемпионов в Киеве между «Динамо» и Спартаком. Какие воспоминания у вас остались о той игре?
— На матч в Киев мы ехали в статусе чемпионов россии и рассчитывали зацепиться за очки. Первый тайм сложился для нас очень удачно — повели 2:0. Но второй тайм полностью провалили и в итоге уступили 2:3. В Москве нам удалось взять реванш — победили динамовцев 1:0. Впрочем, нам не хватило очков, чтобы выйти из группы. ПСЖ тогда выиграл все матчи и набрал максимум, второе место заняла «Бавария», хотя с ней мы дважды сыграли вничью. В итоге мы стали третьими, «Динамо» финишировало четвертым.
— Та игра в Киеве, наверное, была самой важной в вашей карьере?
— Думаю, что да. Все-таки это был мой первый матч и вообще первый турнир в Лиге чемпионов. В детстве я и представить не мог, что буду играть за «Спартак» против «Динамо» в родном Киеве.
— Была ли какая-то дополнительная накрутка перед матчами с «Динамо», учитывая принципиальность противостояния Москвы и Киева?
— Честно скажу, у нас ничего подобного не было. А вот в «Динамо», как мне рассказывал Виталий Косовский, определенная накрутка все же была. Тем более что команду тогда возглавлял Йожеф Сабо, поэтому вокруг игры со «Спартаком» царило безумное напряжение. Для нас это была обычная игра Лиги чемпионов, и готовились мы к ней так же, как и к матчам с «Баварией» и ПСЖ. Все было одинаково.
— Обещали ли вам повышенные премиальные за победу над «Динамо»?
— Нет, никаких бонусов за победу над «Динамо» не было, все было как всегда.
— В «Спартаке» премиальные выплачивались после каждой игры Лиги чемпионов или по итогам всего турнира?
— По итогам всего группового турнира.
— Это были большие деньги?
— Нет, по сумме это было примерно как моя зарплата.
— В той игре вы действовали на фланге, где против вас играли Лужный и Ковалец. Насколько сложным было это противостояние?
— Честно говоря, это была самая тяжелая игра в моей жизни. Издавна «Динамо» отличалось очень сильной физической подготовкой. За два тайма так набегался, что еле дошел до раздевалки — ноги сводило судорогами.
— Расскажите о первом голе в ворота «Динамо», в котором вы приняли участие.
— На фланге мне удалось обманным движением обыграть Лужного и сразу выполнить подачу в штрафную площадку, где Писарев опередил защитников и замкнул передачу головой.
— Помните, за что получили желтую карточку в той игре?
— Да, конечно — на фланге я нарушил правила против Сергея Ковальца, подкатился под него и сбил.
— После игры с кем-то из динамовцев пообщались?
— С Виталием Косовским перекинулись буквально несколькими фразами.
— Ни с кем не обменялись футболками?
— Не было возможности, поскольку у «Динамо» тогда был только один белый и один синий комплект формы. В «Спартаке» мы могли без проблем обмениваться футболками и с ПСЖ, и с «Баварией».
— С кем из игроков «Баварии» и ПСЖ вы менялись футболками?
— С Циге из «Баварии» и Нума из ПСЖ. Но эти футболки у меня надолго не задерживались — через два-три дня я дарил их друзьям.
— Почему вам не удалось закрепиться в «Спартаке»?
— В 1994 году я играл за «Спартак», и мы стали чемпионами (в чемпионате провел 11 игр, в которых отметился одним голом, — прим. ред.). С началом нового сезона поехали на сборы, где у меня возникли проблемы со здоровьем — начались боли в мышцах живота. Из-за этого я пропустил большую часть сезона и сыграл лишь несколько матчей за команду. В конце сезона я получил приглашение из Израиля. Вячеслав Грозный посоветовал поехать, отметив, что сезон все равно завершается и, возможно, там мне помогут с лечением. В ноябре я поехал туда, провел просмотровый матч, в котором забил два мяча, и после этого мне предложили контракт.
— Вам предложили контракт, несмотря на проблемы со здоровьем?
— Я начал тренироваться в Израиле — и все прошло. Сам был удивлен. Наверное, если тебе где-то суждено остаться — ты останешься.
— В сезоне-1998/99 «Маккаби» (Герцлия) возглавлял Андрей Баль. Каким он был как тренер и как человек?
— Андрей Баль был по-настоящему большим человеком, чрезвычайно приятным и в общении, и в работе на поле. С Михайловичем работать было одно удовольствие. Впрочем, тренировал команду он лишь полсезона. Старт в чемпионате для нас получился неплохим: дома победили «Маккаби» (Хайфа) — 3:0, на выезде — «Бней-Иегуду» — 1:0. После пяти туров были в группе лидеров, но дальше пошли неудачи (в девяти матчах лишь одна ничья и восемь поражений, — прим. ред.). После первого круга Баля уволили, а команду возглавил местный тренер.
— Во время пребывания в Израиле вас приглашали в более статусные клубы?
— Ко мне проявляли интерес «Маккаби» (Тель-Авив) и «Маккаби» (Хайфа). Также был вариант перейти в испанский «Овьедо», но руководство выставляло за меня слишком высокую сумму, и клубы сразу отказывались.
— О какой сумме шла речь?
— Когда поступил запрос из «Овьедо», за меня выставили цену полмиллиона долларов. Для середины 90-х это были просто огромные деньги.
— Как вы стали тренером?
— Еще во время игровой карьеры я думал о тренерской работе. Хотелось попробовать себя в этой роли. Когда мне было 30 лет, я пересекся в «Химках» с Анатолием Федоровичем Бышовцем, который тогда, кажется, был спортивным директором. Он сказал мне: «Олег, поверь, настанет время — ты будешь тренером, причем детским, и довольно хорошим в этом деле». Слова Бышовца почти сбылись: тренером я стал, но детским — пока нет. Думаю, все еще впереди. Бышовец — человек, который почти не ошибается. Говорю это по собственному опыту работы с ним. Поэтому уверен, что со временем я приду к этому и стану детским тренером.
— А если вам предложат возглавить профессиональный клуб, вы будете рассматривать такой вариант?
— Откровенно говоря, особого желания работать главным тренером профессионального клуба у меня нет. Я немного поработал в этой роли и хорошо знаю, что это такое: бессонные ночи, постоянные переживания и головная боль. Да и сейчас работа второго тренера в «Эпицентре» ненамного легче. Уже хочется больше спокойствия — работать с детьми. Хотя знаю: если вкладываешь в работу душу, то без волнений и нервов точно не обойдется.
Александр Петров