Украинский полузащитник Богдан Вьюнник рассказал о желании уйти из польской «Лехии», сорвавшемся трансфере, суде с «Шахтером», Лупашко и сборной.
— Богдан, начнем со здоровья. Как сейчас себя чувствуете после травмы и когда планируете вернуться в общую группу?
— Уже значительно лучше. Надеюсь, через неделю буду тренироваться с командой. С момента повреждения прошло немало времени.
— Что это вообще была за травма? Насколько сложной оказалась ситуация?
— Сначала врачи говорили, что, скорее всего, понадобится операция. Голень просто не должна разворачиваться под таким углом — ее очень сильно вывернуло, были надорваны связки.
— После восстановления планируете остаться в «Лехии» или уже настроены на смену клубной прописки?
— Я уже сообщил президенту о своем желании уйти. Мы все обсудили, и он сказал, что отпустит меня, если другой клуб сделает достойное предложение.
— В прессе активно циркулировали слухи об интересе со стороны «Шленска» и «Краковии». Насколько предметным был этот интерес и дошло ли уже до конкретных переговоров?
— «Краковия» выходила на связь с отцом, который является моим агентом. Что касается «Шленска», то прямых переговоров не было, однако общались через посредников.
Была также привлекательная возможность перейти в «Торреэнсе». Команда будет играть в лиговом этапе Лиги Европы и поборется за Суперкубок Португалии, поэтому этот вариант меня действительно заинтересовал. Однако президент уже дважды им отказал. В итоге португальцы дали понять, что больше ждать не могут, поэтому этот трансфер неактуален.
— Итак, трансфер в «Торреэнсе» зашел в тупик именно из-за финансовых аппетитов «Лехии»? И какова ситуация с «Краковией»?
— Насколько я знаю, «Краковия» сейчас готовит еще более выгодное предложение. Поэтому точка пока не поставлена: возможно, все прояснится в ближайшие дни.
— Личные условия контракта с «Торреэнсе» уже были согласованы?
— Португальцы предлагали отличный контракт. Мне также импонировал их спортивный проект: там меня видели игроком основного состава, хотели дать стабильную игровую практику, а затем продать в более сильную команду. С учетом участия в еврокубках это была привлекательная перспектива.
— Прошлым летом несколько ваших переходов сорвались из-за разногласий между «Лехией» и другими клубами по сумме трансфера. На этот раз позиция руководства стала гибче?
— Да. В прошлом году интерес ко мне был довольно серьезный, но руководство подчеркивало, что официальных предложений на клубную почту не поступало. К тому же я и сам хотел провести в Польше еще один сезон.
После этого я откровенно поговорил с президентом и сказал, что больше не вижу себя здесь. В то же время хочу уйти так, чтобы «Лехия» получила достойную компенсацию. Для меня важно, чтобы эти средства помогли клубу стабильно функционировать и как можно быстрее вернуться в Экстраклассу.
— На каком этапе находится ваша судебная эпопея с «Шахтером»? И правда ли, что эта неопределенность стоила вам конкретных трансферов?
— Решение я уже знаю, но дело в CAS является конфиденциальным, поэтому не могу раскрывать детали. Очень надеюсь, что эта неприятная история наконец останется позади.
В то же время она действительно повлияла на мои возможные переходы. Были клубы, которые выходили на контакт, но, узнав о судебном процессе с «Шахтером», не захотели вмешиваться в эту ситуацию. Некоторые говорили, что могут вернуться к диалогу уже после окончательного завершения дела.
— Были ли этим летом предложения из Украины? И насколько реально сейчас ваше возвращение в УПЛ?
— Да, интерес был. Однако возвращение в украинский чемпионат пока не рассматриваю. С детства мечтал поиграть в Европе, уже четвертый год выступаю за границей и хочу продолжить этот путь.
— «Лехия» начала сезон с пятиочкового штрафа и в итоге вылетела из Экстраклассы. Насколько этот груз психологически давил на команду и удалось ли абстрагироваться от турнирной таблицы?
— Очень сильно. После предыдущего сезона мы уже хорошо сыгрались и были уверены, что несколько побед быстро вернут нас в верхнюю часть таблицы. Однако стартовый дефицит очков оказывал серьезное давление, особенно в первых шести турах.
Позже мы набрали форму, перестали постоянно оглядываться на турнирное положение и просто двигались от матча к матчу. Помню, после домашней победы над «Ягеллонией» со счетом 3:0 даже появилось ощущение, что можем побороться за еврокубки и этот штраф уже не станет помехой.
— Клуб до сих пор называет санкции несправедливыми и продолжает апелляционную борьбу. Как вы считаете, без этого штрафа «Лехия» гарантировала бы себе прописку в Экстраклассе?
— Да. Если смотреть сугубо на итоговую таблицу, то без этого наказания мы финишировали бы 12-ми и остались в элитном дивизионе.
Что касается апелляции, то тут все значительно сложнее. Представим, что я выступал бы за другую команду, которая сохранила место в лиге, а потом через суд один из клубов вернул бы себе потерянные очки — и в итоге вылетела бы твоя команда. На мой взгляд, это выглядело бы не совсем справедливо.
— Если абстрагироваться от штрафов и судов, что стало ключевым фактором вылета?
— В течение сезона нам очень не хватало стабильности. Команда не получила достаточного усиления, были и определенные внутренние обстоятельства, о которых я не хотел бы говорить. К тому же у нас был самый молодой состав в Экстраклассе, поэтому все это давалось особенно тяжело.
В футболе мелочей не бывает, и проблемы постепенно накапливались. Но в ключевые моменты нам не хватало футбольного счастья. Бывали встречи, которые мы нормально контролировали почти до финального свистка, а потом пропускали на последних секундах. Значит, мы просто не заслужили этого фарта.
— Бывший рулевой команды Джон Карвер после одного из матчей рассказывал об очень жестком разговоре в раздевалке и говорил, что некоторые из футболистов были шокированы. Что тогда произошло?
— Таких разговоров было немало. Последние семь-восемь поединков нас серьезно измотали. Да и в целом эти два с половиной года здесь были для меня психологически непростыми. Нам с группой игроков приходилось сосредотачиваться не только на игре, но и на других вещах, и это отнимало немало сил.
— Какие впечатления оставил после себя британец? И насколько вам импонировала эта английская школа?
— Чувствовался типичный английский стиль. Карвер работал в тандеме с Кевином Блэквеллом, и наблюдать за их синергией было интересно: у них было свое понимание футбола и принципы работы. Какое-то время эта модель давала результат, однако впоследствии потеряла эффективность.
— Три гола в 28 матчах — насколько вас лично смущает такая статистика? Есть ощущение, что она не отражает вашей игры?
— Прежде всего у меня не было четко определенной роли. За сезон я сыграл на пяти разных позициях, а в таких условиях трудно быть стабильным: ты не знаешь, где будешь действовать в следующий раз и выйдешь ли вообще на поле. В то же время я очень требователен к себе и могу сам себя «съесть» быстрее любого тренера, эксперта или скаута. Пересматривал свои матчи и не могу сказать, что запорол много моментов, из которых должен был забивать больше.
Например, за последние четыре игры я насчитал эпизоды, после которых мог иметь семь результативных передач, но партнеры не реализовали эти моменты. Нужно двигаться дальше.
— Во второй части сезона вы стали значительно реже выходить на поле. Чем сами объясняете потерю места в основе и действительно ли причина была сугубо футбольной?
— Трудно говорить об этом без эмоций. Люди часто смотрят интервью игроков и думают, что, когда у кого-то что-то не складывается, он сразу ищет виноватых вокруг. Я так не считаю: прежде всего спортсмен должен смотреть на себя и брать ответственность за собственную игру.
Но в то же время могу честно сказать, что в этом сезоне немало людей мешали мне нормально функционировать как футболисту. И речь шла не о моем мастерстве на поле. В целом этот год стал для меня очень неудачным.
— Карвер хотя бы раз прямо объяснил, чем именно недоволен и что вам нужно изменить, чтобы снова получить место в основе?
— В том-то и дело, что весь сезон я пытался выяснить причину. Постоянно разговаривал с наставником. На зимних сборах у меня были безупречные показатели по всем тестам. Ребята, с которыми я дружу, да и не только они, говорили, что я должен вернуться в основу.
Но перед первым матчем с познаньским «Лехом» Карвер подошел ко мне и сказал: «Ты больше всех заслуживаешь выйти в основе, ты был лучшим на сборах. Но я поставлю состав, который играл в прошлом сезоне, а ты будешь ждать своего шанса».
Для меня это было шоком. Считаю такую ситуацию непрофессиональной: игрок доказывает на тренировках и тестах, что заслуживает место в составе, но так и не получает возможности сыграть. И я говорю не только о себе. Похожие моменты были у Антона Царенко и Максима Дячука — некоторые решения относительно игрового времени, на мой взгляд, были несправедливыми.
Когда тебе прямо говорят, что ты был лидером, но все равно не ставят, ты уже просто не понимаешь, что еще должен сделать. Я с детства привык много работать самостоятельно. Каждый день приезжал на базу утром и оставался до вечера, но он не хотел со мной говорить.
— «Лехию» возглавил Владислав Лупашко. Чего ожидаете от этого назначения и насколько может измениться игровая модель?
— Я уже разговаривал с Владиславом Викторовичем и сказал ему, что жалею только об одном: что он не пришел в «Лехию» еще в прошлом сезоне. По словам моих коллег, которые с ним работали, это сильный, молодой и амбициозный тренер. Я бы даже назвал его революционером в футболе. Сейчас немало специалистов ориентируются друг на друга, из-за чего команды часто играют довольно однообразно. У Лупашко же есть собственное видение.
Мне очень импонировал стиль его «Карпат», поэтому действительно интересно, как изменится команда под его руководством. Искренне желаю, чтобы все удалось и ему, и ребятам.
— Пытался ли Лупашко убедить вас остаться?
— Да, мы много об этом говорили. Но у меня такой характер: если уже принял решение, то от него не отступаю.
— Молодежная сборная для вас уже позади. Был ли хотя бы один контакт со штабом национальной команды? И рассчитывали ли сами получить шанс?
— Нет, ни одного контакта не было. После сильного сезона я ожидал вызова в сборную. Провел год в европейском чемпионате, слышал положительные отзывы о своей игре от других клубов. К тому же я всю жизнь выступал за сборные разных возрастных категорий и думал, что остаюсь на радарах. Но сложилось иначе. На этом точно не останавливаюсь: кто-то дебютирует за национальную команду в 24-25 лет, кто-то — в 30. Так что посмотрим, что будет дальше.
Роман Придыба