Жена Руслана Малиновского Роксана: «Контракт на три года — это очень весомый аргумент»

Жена полузащитника сборной Украины Руслана Малиновского Роксана откровенно рассказала о закулисье трансфера мужа в турецкий «Трабзонспор».

Руслан и Роксана Малиновские

— Когда стало понятно, что история с «Дженоа» подходит к концу и впереди Турция? Это было ваше общее решение или момент, когда более выгодные условия сыграли главную роль?

— Сначала это стало для меня неожиданностью. Я до последнего думала, что «Дженоа» сделает Руслану официальное предложение, особенно после прихода Даниэле Де Росси, который очень верил в него. Руслан провел сильный сезон, стал одним из лидеров команды, поэтому покидать клуб было непросто.

«Трабзонспор» очень быстро показал свою заинтересованность. Руслан много общался с тренером и руководством клуба и почувствовал, что там на него действительно рассчитывают. Для него это всегда было одним из главных факторов при выборе команды. В 33 года футболист уже думает не только о карьере, но и о будущем семьи. Трехлетний контракт стал весомым аргументом. Конкретного письменного предложения от «Дженоа» так и не было, поэтому после нескольких недель раздумий Руслан согласился на переход.

— То есть, если я правильно понимаю, руководство «Дженоа» было готово его отпустить, а тренер хотел, чтобы Руслан остался?

— Думаю, любой тренер хочет сохранить своих ключевых футболистов. Даниэле Де Росси не раз говорил, что Руслан является очень важным игроком для команды, отмечал это в своих интервью. Для меня было очень приятно видеть, как наставник несколько раз настолько открыто хвалил в прессе его качества. У них сложилось прекрасное взаимопонимание: тренер доверял Руслану, давал ему свободу на поле и использовал его сильнейшие стороны. Именно благодаря этому доверию он смог полностью раскрыться. Покидать «Дженоа» было жаль. Но «Трабзонспор» привлек своими амбициями, желанием развиваться и возможностью играть в еврокубках, что для Руслана всегда оставалось одним из главных приоритетов.

— В медиа трансфер — это просто новость. А как это происходит «на кухне» в вашей семье? У кого финальное слово?

— У нас никогда не бывает такого, что решение принимает кто-то один. Мы всегда советуемся между собой, а также доверяем Вадиму и Сергею, которые много лет сопровождают карьеру Руслана. Так было и раньше: когда он играл в Генке, поступали финансово очень выгодные предложения, но мы выбрали вариант, который был лучше для его развития, и в итоге Руслан перешел в Аталанту.

Я всегда поддерживаю мужа и говорю, что самое главное — чтобы он играл и чувствовал себя нужным команде. Я сама живу футболом и очень соскучилась по этим эмоциям. В Турции нас чрезвычайно тепло встретили. Клуб сразу дал понять, что поможет с адаптацией, и я уже почувствовала это семейное отношение. Поэтому с большим нетерпением жду начала сезона.

— Роксана, ты точно видела заявление турецкого журналиста, который назвал «ложью» слова Руслана о том, что он выбрал клуб из-за видения тренера. Журналист уверен, что все решили исключительно деньги. Как вы отреагировали на этот выпад?

— Я видела эту статью… Не знаю, видел ли ее Руслан. Он вообще не читает новости. Сейчас тем более, ведь идут сборы, у них каждый день по две тренировки. В Турции очень серьезный подход к подготовке. Особенно после отпуска, когда нужно снова входить в рабочий ритм. У него сейчас крайне мало времени, мы даже почти не разговариваем. Я, наоборот, стараюсь его не беспокоить, чтобы он максимально отдыхал и восстанавливался.

Думаю, что, во-первых, здесь могли повлиять трудности перевода. Возможно, его слова передали не совсем точно. А во-вторых, интервью, которое давал Руслан, наверное, было не настолько развернутым. Как я уже говорила, на это решение повлияло все в комплексе.

— Ты упомянула о комплексе причин. Насколько сильно повлияли изменения в итальянском налогообложении на ситуацию с «Дженоа»?

— Конечно, важную роль сыграли и финансовые условия. Получить трехлетний контракт с такой хорошей зарплатой в 33 года в Европе — это большая редкость. К тому же в Италии изменились налоговые правила. Если раньше клубы могли пользоваться льготами, то сейчас они должны платить полный налог. Я не углублялась во все детали, но знаю, что для команд, у которых нет бюджета грандов, это очень существенно.

Поэтому здесь много нюансов. И я ни в коем случае не обвиняю «Дженоа» в том, что они не предложили Руслану контракт на тех же условиях, которые он получил в Турции. Просто существуют объективные финансовые обстоятельства, с которыми клубы вынуждены работать. Всегда есть три стороны: руководство, футболист и болельщики. Конечно, фанаты хотели, чтобы Руслан остался — для многих из них он стал одним из лидеров команды. Сам Руслан тоже стремился к хорошим условиям и в то же время не был против остаться в Италии. Но не всегда интересы всех сторон совпадают. А вот в Турции все сошлось.

— То есть слова о том, что ключевую роль сыграла заинтересованность главного тренера «Трабзонспора» — это правда, а не просто стандартные фразы для прессы?

— Именно так. Поэтому говорить, что он сказал неправду о заинтересованности тренера, — неправильно. Я лично была свидетелем того, как он несколько раз разговаривал с наставником. Тренер действительно был очень заинтересован в его переходе. Например, перед трансфером в Аталанту Руслан ни разу не общался лично с Джан Пьеро Гасперини. Тогда переговоры в основном вели представители клуба. А здесь он напрямую разговаривал с тренером. И для Руслана это чрезвычайно важно — понимать, что наставник хочет видеть тебя в своей команде.

Он никогда не перешел бы в клуб только потому, что там предложили хорошие деньги. Думаю, Руслан уже не раз доказал это своей карьерой. В Бельгии он прошел сложный путь и постепенно вырос до того уровня, на котором играет сейчас и который позволил ему получить такой контракт. Это же не упало с неба. Его никогда не «проталкивали» ни в одну команду силой. Он всегда переходил туда, где был нужен, где ценили его качества, работоспособность и способность быстро адаптироваться. Так что это точно не ложь.

Просто в том интервью, возможно, не прозвучало, что одним из факторов был и трехлетний контракт. А в 33 года, согласитесь, такое предложение очень выгодно. И если к этому добавляется команда с амбициями, участие в еврокубках и огромное желание тренера видеть тебя в своем составе, то это весомые аргументы. Если честно, ни этот журналист, ни кто-либо другой просто не знает всех деталей.

— Кстати, турецкий журналист тогда прямо сказал, что не верит в эту историю.

— Но ведь он даже не знает, какая у Руслана зарплата. Понимаешь, если бы существовали точные данные, тогда еще можно было бы делать какие-то выводы. Но в интернете могут написать все что угодно. И, кстати, на сегодня в сети нет достоверной информации об условиях контракта или зарплате Руслана. Журналисты выдвигают разные предположения. Я ничего не имею против, но в вопросах трансферных инсайдов я доверяю только Фабрицио Романо (улыбается). Многие хотят быть похожими на него, но далеко не все имеют такой уровень доступа к информации. Если бы были обнародованы реальные цифры, тогда можно было бы что-то анализировать. А сейчас ничего достоверно не известно. Как в такой ситуации можно категорично заявлять, что все решили только деньги? Кто знает, возможно, он вообще согласился на более скромные условия? Никто же этого не знает. Поэтому, чтобы делать такие громкие заявления, нужно хотя бы иметь проверенные факты.

— Да, здесь я согласна.

— Именно так. Честно говоря, я даже не обращаю на это внимания. Для меня это точно не самое важное.

— Ты уже немного об этом говорила, но все же: были ли этим летом предложения, от которых отказаться было намного сложнее, чем согласиться на Турцию?

— Если честно, больше всего мне хотелось, чтобы Руслан остался в «Дженоа». Когда я слышала, что есть заинтересованность, конечно, думала об этом. Но, опять же, до конкретики дело так и не дошло. Можно сколько угодно мечтать о том, чтобы остаться в Италии или перейти в другой хороший клуб. Я слышала, что был интерес, в том числе и от Наполи. Но это были только разговоры. Даже если речь шла о возможном контракте, то максимум — по схеме «1+1». Никаких конкретных предложений на бумаге не было.

Возможно, если бы мне было двадцать лет, я бы больше жила мечтами. Но сейчас я хорошо понимаю, что нужно оценивать то, что есть здесь и сейчас. Ждать все лето в надежде, что вдруг появится какой-то другой клуб, — нет никакого смысла. Когда есть конкретное предложение от хорошей команды, которая действительно заинтересована в футболисте, предлагает выгодные условия и контракт на три года, — это очень весомый аргумент.

— У вас действительно как-то так складывается с трехлетними контрактами…

— Да, кстати, почти везде были именно такие соглашения: и в Бельгии, и в Аталанте, и в «Дженоа». Только история с Францией стала исключением. Хотя и там контракт тоже был рассчитан на три года, просто никто не ожидал, что все так быстро изменится и мы вернемся в Италию.

— Это возвращение повлияло на решение не переезжать в Турцию сразу всей семьей?

— Именно это частично объясняет, почему мы сейчас пока остаемся жить в Италии. Когда мы переезжали во Францию, Оливии было всего четыре года. Мы просто собрали вещи и уехали. Она уже должна была идти во французскую школу, и тогда для нас это вообще не было проблемой. Сейчас все иначе. Когда ты уже не совсем молодой и беззаботный, когда есть дети школьного возраста, приоритеты меняются.

Я знаю много опытных футболистов, у которых семьи живут в родной стране. Например, немало хорватских игроков оставляют детей учиться дома. Они не хотят перевозить их даже в Италию, не говоря уже о Турции или других странах, потому что планируют после завершения карьеры вернуться в Хорватию. Для ребенка каждый переезд — это большой стресс.

К тому же Трабзон — это не Стамбул и не Анталья. Это очень традиционный, консервативный город. Основная проблема для нас заключается в том, что там нет международной школы. Если бы была хотя бы англоязычная школа, мы, возможно, уже жили бы там. Я слышала, что многие футболисты тоже называют это главной сложностью. Если дети старше, а международного образования нет, это действительно проблема. Поэтому сейчас мы посмотрим, как сложится этот год. По крайней мере первый сезон точно будем жить между двумя странами. А дальше — увидим. Если будет очень тяжело на расстоянии от Руслана, будем искать другие варианты.

— Сейчас вы фактически живете на две страны: ты с детьми осталась в Италии, Руслан — в Турции. Для футбольной семьи расстояние — это большой риск или, наоборот, свобода? Может быть, кто-то кого-то ревнует?

— С появлением детей приоритеты очень меняются. Когда нам было по двадцать лет, мы объездили почти полмира. Переехать в другую страну для нас было совсем не проблемой. Сейчас есть внутреннее ощущение, что хочется немного остановиться. Прежде всего ради Оливии.

Для меня лично не проблема выучить турецкий язык или адаптироваться к новой жизни. Я очень люблю Турцию и, честно говоря, уже завтра могла бы туда переехать. Тем более Трабзон — это город с невероятной природой. А для меня это очень важно. Именно поэтому мне так нравится Италия: здесь есть и море, и горы, как в Украине. Например, я не смогла бы жить в Лондоне или любом большом мегаполисе. Мне нужны спокойствие, природа, внутренняя гармония. Я уже много читала о Трабзоне и поняла, что по атмосфере это именно то место, которое мне могло бы очень понравиться. Мы и здесь, в Италии, часто ездим в горы с детьми. Еще до рождения Кристиана мы с Русланом очень любили трекинг, походы, восхождения на вершины.

— Тогда главное препятствие исключительно в учебе?

— Да, единственная проблема — образование для Оливии. Вариант с дистанционным обучением мы даже не рассматриваем, потому что в Турции это не разрешено законом. Дети должны посещать школу. Например, в Италии домашнее образование возможно. В Германии — нет. В Швейцарии — тоже нет. Как оказалось, и в Турции тоже. Поэтому Оливия обязательно должна ходить в местное учебное заведение. Но Трабзон — традиционный город. После итальянской системы образования, где у детей довольно свободное общение с учителями, для нее это была бы слишком резкая перемена. И мы не видим смысла переводить ее на несколько лет в турецкую школу, если потом снова вернемся в Италию.

— То есть свое будущее после завершения карьеры Руслана вы связываете именно с Италией?

— Да, сейчас центр нашей жизни остается в Италии. Здесь выросли наши дети, здесь они родились, мы хорошо знаем язык, у нас здесь недвижимость. Сюда переехали и мои родители, которые нам очень помогают. Кроме того, именно с Италией Руслан связывает свое будущее после завершения карьеры. Мы уже говорили о том, чем он мог бы заниматься дальше. Италия для него — это не только страна, где он построил карьеру. Здесь он мог бы учиться на тренера. В Италии одна из сильнейших тренерских школ в мире — Коверчано. Я бы очень хотела, чтобы он развивался именно в этом направлении. Мне кажется, что Руслан мог бы стать очень хорошим тренером.

— А как в целом проходит адаптация Руслана в новом коллективе без семьи рядом?

— Руслана там встретили просто замечательно. Он очень быстро адаптировался, ему постоянно помогают, ему нравится команда. Он говорил мне, что в коллективе очень хорошая атмосфера — такая же теплая, как была в «Дженоа». Он уже познакомился со многими футболистами, часть из них знал еще раньше. Новички поддерживают друг друга, поэтому он совсем не чувствует себя чужим. Когда Руслан переходил в Аталанту, адаптация была гораздо сложнее. Он был иностранцем, и ему понадобилось немало времени, чтобы полностью влиться в коллектив. Сейчас все происходит значительно легче.

— Я знаю, что для тебя материальная составляющая подарков не настолько важна. Ты мне об этом уже рассказывала.

— Да, у нас вообще нет такой статьи расходов, как подарки. Мы просто дарим друг другу эмоции. У нас общий семейный бюджет, поэтому было бы странно, если бы я покупала Руслану дорогие подарки, учитывая, что именно он сейчас зарабатывает деньги для нашей семьи. Зато я могу что-то придумать, организовать, сделать для него приятный сюрприз.

Для меня гораздо ценнее эмоции: совместная поездка, путешествие, отдых. Особенно после рождения Кристиана мы поняли, насколько это важно. Если у Оливии были каникулы, мы использовали любую возможность вырваться хотя бы на несколько дней. А купить какую-то вещь мы можем и без особого повода. Дарить друг другу материальные вещи — это, наверное, больше про двадцать лет, когда все кажется очень романтичным. Сейчас мы уже на другом этапе жизни.

— А какая самая дорогая вещь в твоем гардеробе?

— Если честно, сейчас мой гардероб как будто поставлен на паузу. Когда мы жили в Бергамо и Оливия уже немного подросла, я перестала постоянно бегать по городу с коляской в спортивной одежде, укачивая ее в Читта-Альта. Тогда у нас появилось больше свободы, мы чаще выходили куда-то вместе. Кстати, очень интересно, насколько регион, в котором ты живешь, влияет даже на стиль одежды.

В Генуе совсем другая атмосфера. Здесь постоянно ощущается вайб отдыха. Из-за жары и общего ритма жизни совсем не хочется одеваться слишком нарядно, люди относятся к одежде намного проще. Никто не обращает внимания, во что ты одет. А когда мы приезжаем в Бергамо, сразу замечаем другую культуру: люди красиво одеваются, носят украшения, любят выйти вечером в хорошее место.

— То есть ритм Генуи научил относиться к вещам проще?

— В Генуе все значительно проще. Здесь даже в хороший ресторан можно прийти без особого дресс-кода. Мы живем в очень хорошем районе, где много состоятельных людей. Они ездят на работу в деловых костюмах, но при этом спокойно садятся на Vespa и едут в свой офис в центре города. Для них главное — чтобы это было быстро и удобно. Они не гонятся за демонстрацией статуса. Мне очень нравится такая простота, наверное, именно поэтому мы тоже начали относиться к этому легче.

К тому же у нас родился Кристиан. И сейчас для меня самое важное — это комфорт. Я уже очень давно не надевала каблуки, потому что вечером практически никуда не выхожу без малыша. Мне очень нравится красивая одежда, сумки и обувь, но пока что я как будто законсервировала свой гардероб. Думаю, что примерно через год мы уже сможем вернуться к более активной жизни. Пока что Кристиан без меня не засыпает, поэтому сейчас первое, о чем я думаю, — это комфорт ребенка и мой собственный.

— Идеальный рацион спортсмена обычно кажется довольно скучным. Помню, ты рассказывала, что Руслан любит готовить. Какое его любимое блюдо, за которое, возможно, ему могло бы «достаться» от клубных диетологов?

— Думаю, после этого отпуска в Турции он точно набрал несколько килограммов. Мы об этом шутили. Он сам сказал: «Ничего, сейчас вернусь на сборы — быстро все сброшу». В Турции невероятно вкусно готовят мясо. Руслан очень любит баранину. Это, наверное, единственное блюдо, которое я вообще не ем, а он мог бы есть хоть каждый день. Там ее готовят просто фантастически — и в тандыре, и на огне, и разными традиционными способами. В этом плане Турция, наверное, даже превосходит многие другие страны. Итальянская кухня, безусловно, прекрасна, здесь огромный выбор морепродуктов, но она совсем другая.

— То есть турецкая кухня оказалась ближе?

— А турецкая кухня нам намного ближе. Особенно если говорить о черноморском регионе, где сейчас живет Руслан. И рыба, и овощи, и в целом продукты очень напоминают те, к которым мы привыкли еще в Одессе. Даже сейчас он постоянно рассказывает мне, какие там ароматные овощи, какие они вкусные. Он получает от этого настоящее удовольствие.

Раньше Руслан очень любил сладкое. Например, когда мы были в отпуске, он почти всегда выбирал сладкий завтрак, а я — что-то соленое. А сейчас все изменилось. Он вообще перестал брать круассаны, булочки или бриоши. Даже когда я предлагаю, отказывается. Шутит, что, наверное, это возраст.

Но в целом он очень любит вкусно поесть. В то же время прекрасно понимает особенности своего организма. Есть люди, которые могут есть что угодно и не набирать вес. А есть те, кому достаточно немного расслабиться — и вес сразу увеличивается. Руслан как раз из тех, кому нужно постоянно контролировать себя. Конечно, мышечная масса — это тоже результат большой работы, но питание все равно должно быть очень дисциплинированным. Поэтому он всегда старается держать баланс и внимательно следит за своим рационом.

— Какую самую нелепую сплетню о вашей семье вы читали в прессе или соцсетях?

— Таких историй было немало. Меня всегда больше всего задевало, когда всех жен футболистов начинали обобщать и навешивать одинаковые ярлыки. Я никогда не любила, когда меня воспринимали только как «жену футболиста». Да, я жена футболиста, но каждая семья живет по-своему. У нас с Русланом за десять лет практически ничего не изменилось. Я никогда не лезу в его футбольные дела, не спорю с тренерами, не даю советов, которые могут ему навредить, и не позволяю себе публично кого-то критиковать.

Наоборот, всегда стараюсь сделать так, чтобы ему было легче: поддерживать хорошие отношения с клубом, болельщиками, адаптироваться к новой среде. Мне было неприятно читать материалы, где жен футболистов выставляют недалекими людьми. Когда мы познакомились с Русланом, он тоже выбирал себе не просто красивую картинку. Я получила образование, знаю несколько языков, меня хорошо воспитали родители. У нас прекрасные отношения в семье. И когда всех без исключения ставят под один шаблон, даже не зная, что происходит внутри конкретной семьи, это несправедливо.

— Кажется, общество часто мыслит стереотипами относительно футбольных семей…

— Люди очень часто судят только по внешней картинке. Они видят обложку и сразу делают выводы, хотя на самом деле не знают, через что проходит семья. А я всегда была человеком, который любит справедливость, поэтому мне хочется, чтобы люди помнили: не все так, как кажется. Есть семьи, где жены вообще не интересуются футболом, и это абсолютно нормально. У нас с Русланом все иначе — мы в этом плане на одной волне. Возможно, именно поэтому нам удалось пройти вместе все трудности.

Когда мы переехали в Бельгию, было непросто. Это был совершенно другой образ жизни, другие возможности. Руслан не играл ни в Динамо, ни в Шахтере, мы не начинали карьеру в максимально комфортных условиях. Мы постепенно все строили вместе, шаг за шагом. Поэтому, когда читаешь какие-то беспочвенные сплетни, зная, сколько всего вы пережили, конечно, это неприятно. Сейчас я уже отношусь к этому намного спокойнее. Когда-то, особенно в период Аталанты, такие вещи могли задеть. Теперь — нет. Я знаю, как все есть на самом деле, поэтому не вижу смысла реагировать на каждое громкое заявление или выдумку. К тому же сейчас наш главный приоритет — семья. Когда дома маленький ребенок, свободное время хочется посвятить детям, себе или просто отдыху, а не чтению сплетен в интернете.

— Новым тренером сборной стал иностранец Андреа Мальдера. Поскольку вы давно живете в Италии, пересекались ли вы с ним? Что Руслан рассказывает о его подходе к игрокам?

— Мы с ним знакомы еще с тех времен, когда Андреа работал ассистентом Андрея Шевченко. Тогда они с Русланом начали общаться, ведь муж уже выступал в Италии, было много общих тем. Они даже часто летали через одни и те же аэропорты — Андреа в Милан, Руслан в Бергамо.

Уже тогда было видно, что он очень силен в тактическом плане. А итальянская тренерская школа — одна из лучших в мире. Поэтому я была очень рада, когда именно он возглавил сборную Украины. Мне нравится, что это человек, который уже знаком с командой, уважает украинский футбол и искренне поддерживает Украину. Руслан иногда даже помогает ребятам с переводом отдельных футбольных терминов. Футбольный итальянский очень специфичен, и даже профессиональному переводчику бывает непросто передать все нюансы тактики или тренировочного процесса. Поэтому, если нужно, Руслан с удовольствием помогает партнерам лучше понять требования тренера.

— Как вы восприняли то, что последний сбор сборной проходил именно в Украине?

— Мне очень понравилось, что последний сбор прошел в Украине. Это было важно и для футболистов, и для болельщиков. Люди получили возможность увидеть команду вживую, почувствовать эту атмосферу. Мне кажется, что сейчас сборная стала еще более сплоченной.

Также очень ценно, что Андреа, будучи итальянцем, настолько искренне поддерживает нашу страну. Не каждый иностранец настолько глубоко переживает то, что происходит в Украине. Лично мы никогда близко не дружили, но еще когда только переехали в Италию, он через Руслана передавал, что всегда готов помочь, если возникнут какие-то трудности с адаптацией. Мы никогда не обращались за помощью, но сам жест был очень приятным. Поэтому я искренне надеюсь, что вместе с ним у сборной будет хорошее будущее.

— Руслан говорил, что первое, что сделал после пересечения границы, — съел хот-дог на заправке. Это действительно было так?

— Да, это была шутливая история. Не то чтобы это было его главной целью. Просто у нас с этим связана своя традиция. Когда-то наш друг привез нам украинский хот-дог, и мы как раз вспоминали, как после пересечения границы всегда заезжали на ОККО. Для меня это была маленькая эмоциональная отдушина. В Украине даже атмосфера на заправках другая — сервис, отношение людей, тепло. Ты чувствуешь себя как дома. Поэтому я и сказала Руслану: «Пересечешь границу — обязательно заедь на ОККО». Это был шутливый ответ, но в то же время это действительно стало первым, что он сделал.

— Что Руслан рассказал тебе после сборов, которые впервые за долгое время прошли в Украине? Какими были его эмоции?

— Как только он пересек границу, сразу прислал мне фото возле знака «Украина». Для нас это был очень эмоциональный момент. Я видела комментарии, где люди спрашивали, почему он не приезжал раньше. Но нужно понимать, что он играл за итальянский клуб и имел контрактные обязательства. Не все зависит только от желания футболиста. Поэтому возможность снова побывать в Украине стала для него особенной. Тем более сейчас, когда в стране война.

Он очень тепло вспоминал атмосферу сборов, открытую тренировку, общение с людьми. Думаю, это было важно и для футболистов, и для болельщиков. Понятно, что футбол не может решить все проблемы страны. Но ребята помогают настолько, насколько могут — и финансово, и морально. Мы тоже поддерживаем разные инициативы. И если хотя бы на несколько дней футбол вернулся в Украину и подарил людям положительные эмоции — это уже очень ценно. Руслан мечтает еще раз сыграть на переполненном Олимпийском в Киеве. Говорит, что эмоции от такого стадиона невозможно передать словами.

— Матчи сборной всегда сопровождаются огромным давлением. Бывало ли, что ты забирала у Руслана телефон, чтобы он не читал комментарии? Как он реагирует на хейт?

— Нет, скорее наоборот — это он иногда забирал телефон у меня, чтобы я меньше читала (смеется). Руслан очень спокойный и эмоционально уравновешенный человек. Думаю, именно эта черта много раз помогала ему в карьере. Даже когда были слухи о конфликте с Гасперини, на самом деле он ни с кем не ссорился. Что бы ни происходило, он всегда реагировал спокойно. Даже партнеры по команде удивлялись, как он может молча воспринимать эмоциональные замечания тренера. Не каждый футболист так умеет. Поэтому и к хейту он относится так же. Не читает, не реагирует и не принимает близко к сердцу. Во Франции, в Италии — везде случались неприятные комментарии, иногда даже с оскорблениями в адрес семьи. Но он считает, что нет смысла тратить на это свои силы и эмоции.

— Когда футболист получает травму, каким он становится дома? Как вы пережили тот период? И изменил ли Руслан после этого отношение к собственному здоровью?

— Эта травма стала для нас одним из самых тяжелых периодов. Все наложилось одно на другое: сначала умерла моя бабушка, потом я узнала, что беременна, а еще через несколько недель Руслан получил тяжелую травму. Я была на раннем сроке беременности. Когда увидела, как его уносят с поля на носилках, мне стало настолько плохо, что я едва не потеряла сознание. Рядом была маленькая Оливия, она очень испугалась и плакала. Это был страшный момент и для нее, и для меня.

Я даже позвонила нашему другу, попросила срочно приехать, оставила открытые двери, потому что боялась потерять сознание. Его поддержка тогда очень помогла. Отдельная благодарность медикам, которые работали на стадионе. Как потом объяснил хирург, они оказали помощь буквально вовремя — это существенно повлияло на дальнейшее восстановление.

— Как проходил процесс восстановления и быт в это время?

— Дальше было непросто. Мы как раз переезжали в новую квартиру, которая еще не была готова. Я из-за беременности не могла ничего носить, Руслан передвигался на костылях, лифт еще не работал. Все это морально изматывало. Самым тяжелым была неопределенность. После таких травм нет гарантии, что футболист вернется на свой уровень. Именно это пугало больше всего. Но эта история сделала Руслана сильнее. После возвращения его сезон в «Дженоа» стал одним из лучших в карьере. Это результат огромной физической и психологической работы.

Я поддерживала его, как могла, хотя сама переживала непростую беременность и даже некоторое время лежала на сохранении. Он тоже очень переживал, потому что физически не мог мне помочь. Постепенно, когда начал снова ходить, бегать и вернулся к тренировкам, ему стало значительно легче психологически. Для футболиста возвращение на поле — это лучшая реабилитация.

— Проект Atelier Mali в Бергамо — это больше творческая отдушина или вы хотели превратить его в большой бизнес?

— Последний год был непростым, ведь мы уже жили в Генуе. Управлять бизнесом на расстоянии очень сложно. Я люблю лично работать с клиентами, контролировать процесс, выбирать ткани, быть вовлеченной в каждую деталь. Это невозможно полностью делегировать. Когда стало понятно, что мы вряд ли вернемся в Бергамо, а после рождения Кристиана времени стало еще меньше, я приняла решение закрыть ателье. Это было непросто, но на тот момент семья стала главным приоритетом.

— Если оглянуться назад, есть ли решение в футбольной карьере Руслана, о котором ты жалеешь?

— Нет. Наоборот, я рада, что он в свое время уехал в Бельгию, хотя у него были другие варианты. Именно этот путь сделал его тем футболистом, которым он является сегодня. Успех не приходит мгновенно. Чтобы вырасти как спортсмен и как человек, нужно пройти сложный путь. Думаю, все наши решения были правильными.

— А что касается итальянского периода?

— Единственное, о чем иногда жалею, — что Руслан не смог полностью раскрыться в Аталанте. Несмотря на то, что он стал одним из лучших ассистентов Серии А, мне кажется, его потенциал был еще больше. Если бы он получал такое доверие от тренера, какое имел, например, в сборной или в других командах, мог бы показать еще больше.

— Переход в Турцию — это уже начало последнего этапа его карьеры как игрока?

— Конечно, в этом возрасте уже задумываешься о будущем. Карьера футболиста не длится вечно. Возможно, это последний большой контракт. Но если Руслан и дальше будет так профессионально относиться к себе, своему здоровью и восстановлению, я не исключаю, что после него будет еще один. Посмотрим.

— Кто для тебя лучший футболист мира, кроме Руслана?

— Для Руслана — без сомнения Месси (улыбается). Но мне всегда очень импонировал Криштиану Роналду. Не только как футболист, а как профессионал и человек. Восхищает его дисциплина, отношение к работе, семье, детям, благотворительности. Он много лет держит невероятный уровень, и это вызывает уважение. Поэтому мой окончательный ответ — Роналду. А Руслана — Месси.

Кристина Пастухова

Подписывайтесь на Dynamo.kiev.ua в Telegram: @dynamo_kiev_ua! Только самые горячие новости