Экс-полузащитник киевского «Динамо», украинский тренер Дмитрий Михайленко поделился воспоминаниями о своем бывшем одноклубнике Романе Максимюке, который погиб на войне.
— Как вы отреагировали на официальную новость о гибели Романа Максимюка? Была ли надежда, что он все-таки мог остаться в живых?
— Если честно, я только сейчас узнал от вас. Что тут сказать… Я расстроен, наверное, как и все, кто его знал. Это большая потеря. Потеря для жены, для родных, для всего футбольного сообщества. К сожалению. Очень жаль.
— Как вспоминаете приход Максимюка в «Динамо»? В Киев он приехал в статусе звезды «Зенита». Как его принял коллектив и каким он запомнился вам как игрок и человек?
— Видите, я его знал еще когда он пришел в «Динамо», а потом мы уже в «Днепре» долгое время выступали вместе. То есть у меня есть два блока воспоминаний. Роман тогда вернулся в Украину, и ему нужно было завоевывать место в составе, ведь конкуренция в Киеве была сумасшедшая. Ему пришлось непросто.
То, что я вспоминаю: он был довольно застенчивым в «Динамо» на тот момент. Ему было психологически тяжело, и я даже не припомню, чтобы Роман там много играл в основе.
— В «Днепре» Кучеревского Максимюк выглядел очень прилично, был лидером команды. Что помните о том совместном периоде выступлений?
— В Днепре «Рома» уже чувствовал себя как рыба в воде, показывал классную игру. Выделялся прежде всего феноменальными физическими данными: был невероятно быстрый и выносливый. Закрывал левый фланг. Тогда играли по схеме с тремя защитниками, и он на бровке мог бегать без устали весь матч — постоянно в движении, усталости вообще не знал. Вот это первое, что приходит на ум о нем на поле.
А что касается человеческих качеств… В коллективе он выделялся. В нем чувствовался очень интересный западный колорит, чисто ивано-франковский. Роман рассказывал немало смешных историй о своем детстве и становлении. Мне кажется, он довольно поздно начал серьезно заниматься футболом. Каких-то феноменальных условий в Прикарпатье тогда не было, но он оттуда привез столько забавных баек, что мы их до сих пор вспоминаем.
— Можете поделиться хотя бы одной?
— Роман сам родился в Прикарпатье, в поселке Бытков. Вот он рассказывал, как отец послал его в магазин за солью, потому что дома закончилась. И говорит ему: «Только не иди через лес, иди нормальной дорогой». А напрямик через лес, конечно, гораздо быстрее.
Рома решил срезать дорогу — и вдруг на него выскакивают дикие кабаны. Он испугался, бросил те пакетики и мгновенно взобрался на дерево. Маленький был, лет 10 или 11. А кабан оказался терпеливым: сел под деревом и ждет.
Рома рассказывал: «Уже темнеет, поздний вечер, вокруг ни души. А под деревом кабаны сидят — то ли один, то ли два — и пасут меня». Слезать страшно. Он еще выше поднялся, говорил: «Сам не знаю, как туда взобрался! Запрыгнул на высоту метра два, потом подтянулся на руках и на высоте трех-четырех метров просто вцепился в ствол. Страх так держал, что пошевелиться не мог».
Ночь на дворе, никто его не ищет, потому что все думали, что он пошел обычной дорогой. Так он до утра на том дереве и провисел. Кабанам на рассвете надоело ждать, они ушли прочь. Рома подождал еще минут 30−40 для уверенности, слез и пошел домой. Говорил потом: «У меня руки два дня колесом стояли, как бублики, разогнуть не мог!»
Отец уже с утра собирал людей, думали — то ли украли парня, то ли что-то случилось, всю деревню подняли на поиски. А он всю ночь на дереве просидел из-за кабанов.
Он еще шутил: «Почему я такой физически выносливый? Потому что у нас, чтобы за хлебом или солью сходить, нужно было каждый день по шесть-семь километров наматывать. Вот я и бегал, чтобы быстрее было».
— Роман в свое время откровенно признавался, что имел проблемы с игроманией. Сообщалось, что в «Днепре» команда пыталась ему помогать. Как раздевалка тогда реагировала на эту проблему?
— Это начало 2000-х годов. Такие вещи — это прежде всего семейная, личная трагедия, а не вопрос футбольного коллектива. Конечно, неприятные моменты случались. Когда человек в коллективе занимает деньги и не отдает — теряется доверие. А когда ты не можешь вернуть свое, то идешь к руководству и просишь закрыть долг. Это жизнь, так бывает, и это неприятная история.
Сейчас эта беда еще масштабнее — много молодых ребят попадают в зависимость из-за ставок. Пусть история Романа будет для них уроком.
— С Кучеревским у Максимюка сложились хорошие взаимоотношения в «Днепре»?
— Отношения были абсолютно нормальные. Почему? Во-первых, скамейка запасных в «Днепре» тогда была не слишком длинной, каждый штык был на вес золота, а Максимюк был игроком очень солидного уровня. Поэтому Евгений Мефодиевич его ценил, старался поддерживать в хорошей физической форме.
Во-вторых, сам Мефодиевич был настолько мудрым и человечным человеком, что испортить с ним отношения было практически невозможно. Нужно было приложить чрезвычайные усилия, чтобы поссориться с Кучеревским. Так что контакт у них был отличный.
— Помните момент, когда узнали, что в 2022 году Максимюк пошел добровольцем на войну?
— Я узнал об этом несколько позже. Но его поступок… Рома — большой молодец. Это шаг, который заслуживает безоговорочного уважения.
— Каким бы вы хотели, чтобы Романа Максимюка запомнили украинские болельщики?
— Мне кажется, болельщики должны помнить его настоящим. Без прикрас и без передергиваний. Не нужно менять оценку его жизни: это был классный игрок и хороший человек. Таким, каким он был на самом деле. Чтобы образ оставался живым и реальным, где Рома похож сам на себя.
Владислав Лютостанский