Сергей Балтача: «Когда узнали, что я ухожу в «Динамо», меня заперли в номере на три-четыре дня»

Легенда киевского «Динамо» Сергей Балтача рассказал о своем детективном переходе в Киев, методах Валерия Лобановского, культурном шоке от Англии и тренировках детей войны.

«Тренирую в Лондоне украинских детей, которые из-за войны уехали из Украины»

— Сергей Павлович, чем сегодня наполнена ваша жизнь?

— Моя жизнь, как всегда, тесно связана с футболом. Сейчас в Лондоне я тренирую украинских детей, которые из-за войны были вынуждены уехать из Украины. В частности, работаю в академии Интер, одной из крупнейших в городе, а также в двух других футбольных академиях.

— Сколько детей из Украины занимаются в академии?

— Более 100 детей в возрасте от 8 до 17 лет. Это очень старательные и талантливые дети. В то же время я работаю с тренерами, которые с ними занимаются: провожу учебные занятия, разъясняю принципы построения тренировочного процесса и помогаю в планировании тренировок.

— Вы сейчас постоянно живете в Лондоне?

— Да, у меня здесь свой дом.

— С кем из бывших партнеров по «Динамо» до сих пор поддерживаете отношения?

— С Михаилом Михайловым, Вадимом Евтушенко и Михаилом Олефиренко я до сих пор поддерживаю контакт. Ранее тесно общался с Сергеем Журавлевым, но, к сожалению, его уже нет среди нас. В прошлом году в Лондон приезжал Алексей Михайличенко — он посетил нашу академию и встретился с украинскими детьми, которые здесь тренируются.

— Ваш родной город Мариуполь?

— Да, в советские времена это был Жданов. Я вырос на левом берегу, на побережье Азовского моря, где и прошли мои детские годы.

— Расскажите, пожалуйста, о своем детстве. Каким оно было?

— Мое детство было самым счастливым, потому что я каждый день играл в футбол, особенно летом, во время трехмесячных каникул. Каждое утро в девять я завтракал и выбегал во двор, чтобы играть целый день. Когда мама или бабушка звали на обед, я прятался, чтобы оставаться на поле и еще немного погонять мяч. Только когда темнело, я возвращался домой, ужинал и ложился спать. На следующий день все повторялось снова. А еще у нас была своя «Маракана» — поле на песке, где мы играли босиком. Чтобы выдержать такие матчи, нужно было иметь много силы.

«Если видел, что вратарь соперника невысокий, старался сразу воспользоваться этим»

— Вы когда-нибудь плакали из-за футбола?

— Конечно, плакал. Как-то в нашем городе проводились соревнования «Кожаный мяч». Друзья со двора попросили меня прийти и сыграть. Я сыграл за одну команду, потом меня попросили помочь другой. Когда присел отдохнуть, ко мне подошел мужчина и спросил мое имя.

Как выяснилось, это был главный арбитр соревнований. Он объяснил, что по правилам я не могу играть за две команды, и снял меня с игр в тот день. И тогда я расплакался.

— Кто-то попытался вас успокоить?

— Да. Ко мне подошел другой человек и спросил, почему я плачу. Я ответил, что мне запретили играть в футбол. Это был Валерий Борисович Сидоров, тренер детской команды «Карамелька». Он спросил, сколько мне лет, и пригласил в команду. Я уже слышал о «Карамельке», она была довольно известной в городе, поэтому очень обрадовался.

— На какой позиции вы делали свои первые шаги в футболе?

— В «Карамельке» я играл в центре нападения и был капитаном команды.

— Часто удавалось отмечаться забитыми мячами?

— Да. В частности, в 1971 году в Чернигове проходил чемпионат Украины среди нашей возрастной категории, где я стал лучшим бомбардиром турнира и был признан лучшим нападающим. Именно там я впервые попал в поле зрения харьковских специалистов — фактически с этого и начался мой серьезный футбольный путь.

— Какие голы из детства запомнились вам больше всего?

— Я любил забивать мячи издали. У меня был сильный удар, и если видел, что вратарь соперника невысокий, старался воспользоваться этим уже на первых минутах. Были даже голы, которые я забивал почти с центра поля.

— Следующим этапом вашего футбольного пути стал Харьковский спортинтернат. Сколько времени вы там занимались?

— Там я провел четыре года — с 14 до 18. За это время получил много ценного для своего дальнейшего развития. Мой тренер, Николай Михайлович Кольцов, бывший игрок киевского «Динамо» и партнер Лобановского, строил тренировки так, как это делали в Киеве. Поэтому, когда я впоследствии поехал играть в «Динамо», мне было легче адаптироваться.

Когда учился в десятом классе, не попал в состав сборной Украины, которая участвовала в Спартакиаде школьников народов СССР. Это меня очень мотивировало доказать, что я не хуже других.

— И вам это удалось?

— Да, вскоре меня пригласили в харьковский «Металлист». Еще школьником я начал играть за команду мастеров, которая выступала во Второй лиге чемпионата СССР (в сезоне 1976 года провел 19 матчей за «Металлист», — прим. ред.)

— Когда вы поняли, что футбол может стать для вас профессией?

— Наверное, когда получил первую зарплату в «Металлисте». Это было 120 рублей, плюс премиальные за игры — где-то чуть больше сотни. Я еще был учеником, а тут еще и платят! Когда приехал домой и дал бабушке 400 рублей, она едва не потеряла сознание. Для нее это были просто невероятные деньги.

«Металлист» уперся и категорически отказался меня отпускать»

— Кто был вашим футбольным героем в детстве?

— Когда мне было 12 лет, в Жданов приехало киевское «Динамо». На стадионе «Азовсталь» я, как капитан Карамельки, имел честь вручить цветы динамовскому капитану Владимиру Мунтяну. Потом наш Азовец играл с «Динамо», а мы подавали футболистам мячи.

Помню, когда я уже приехал в киевское «Динамо» и тренировался с первой командой, Мунтян первым подошел ко мне. Он даже не знал, кто я и откуда, но сразу предложил поиграть с ним в два касания. Мы всегда на тренировках в парах отрабатывали этот элемент. Потом я спросил его, помнит ли он, как «Динамо» приезжало в Жданов, и о цветах, которые ему дарил мальчик. Мунтян улыбнулся и говорит: «Так это ты был тот капитан с цветами?».

Владимир Федорович Мунтян был замечательным человеком. Я всегда его уважал, смотрел на него и хотел быть таким, как он — и как игрок, и как человек. Когда он тяжело болел, мы поддерживали с ним связь до последнего.

— При каких обстоятельствах вы оказались в поле зрения селекционеров «Динамо»?

— С «Динамо» история была такой. Во время весеннего матча в Киеве с динамовскими сверстниками я получил травму в первом тайме, поэтому второй наблюдал с трибун. Там ко мне подсел селекционер «Динамо» Анатолий Андреевич Сучков. Мы пообщались, и я написал заявление о готовности стать игроком «Динамо» после окончания обучения в харьковском спортинтернате. Я готовился к этому шагу, однако «Металлист» уперся и категорически отказался меня отпускать.

— Насколько серьезным было сопротивление в Харькове относительно вашего перехода?

— Как только они узнали о моем намерении перейти в «Динамо», меня заперли в номере гостиницы на стадионе, где мы жили. Я находился там три-четыре дня в полной изоляции, мне только приносили еду. Один из тренеров, который приходил ко мне, пытался оказывать психологическое давление, убеждая: «Куда ты идешь? Там играют великие футболисты. Вернешься через несколько дней, но мы тебя уже не возьмем».

— Как вы отреагировали на такие слова?

— Я сказал, чтобы он за меня не волновался, а просто дал мне ключи. Добавил: если я не поеду в «Динамо», то все равно когда-то его найду — через год, два, или даже десять. И тогда он будет плакать крокодиловыми слезами. Поэтому лучше выпустить меня сейчас.

— Чем в итоге все закончилось?

— Он молча выпустил меня, и я поехал в Киев. Именно с этого момента для меня начался этап в «Динамо».

— Знали ли вы, что кроме вас в «Динамо» пригласили также вашего партнера из «Металлиста» Юрия Сивуху?

— С Юрием Сивухой мы были друзьями. Я уже играл в первой команде, а он был вторым вратарем. Летом во время одной поездки на игру мы сидели рядом, и он сказал: «Я хочу рассказать тебе свой секрет». Тогда со мной уже поговорил Сучков, и я ждал завершения чемпионата, чтобы поехать в Киев. Я держал все в секрете, как просили.

И тут Юра говорит: «Ты знаешь, меня приглашают в „Динамо“, и я еду туда». Услышав это, я рассмеялся. Он спрашивает: «Почему ты смеешься?» — «Потому что я тоже еду туда», — ответил я. Так мы, два друга, играя в одной команде, должны были скрывать свои планы, ведь еще выступали за «Металлист».

«Если мне приснился сон, что я забью, обычно так и случалось»

— Затем уже с «Динамо» вы вместе с Сивухой поехали в Тунис на чемпионат мира. Какие моменты того турнира остались в памяти?

— Помню, все команды разместили в университетском общежитии, потому что у студентов были каникулы. Воду из кранов нам не советовали пить — она была очень плохая. Вместо этого мы пили «Кока-колу», ведь везде стояли автоматы, потому что компания была спонсором турнира. Поэтому я сейчас говорю жене: «Я выиграл чемпионат мира, когда пил „Кока-колу“, и до сих пор хочу ее пить». Это моя маленькая традиция.

— А что можете рассказать о самом турнире?

— Турнир был очень интересным, ведь это было первое в истории молодежное мировое первенство под эгидой ФИФА. Для нас это была возможность увидеть, каков мировой уровень футбола среди команд U-20. Самыми напряженными стали полуфинал с Уругваем и финал с Мексикой — оба матча мы выиграли в серии пенальти.

Наша сборная была очень сильной: 7−8 игроков представляли Украину (на самом деле девять из восемнадцати — то есть половина команды: Балтача, Бессонов, Баль, Сивуха, Каплун, Крячко, Сопко, Батич, Жарков, — прим. ред.) Владимир Бессонов забил два гола в финале и был признан лучшим игроком турнира.

— Какие были ваши предчувствия перед финалом и верили ли вы в победу?

— Перед игрой мне приснилось, что мы выиграем финал и станем чемпионами мира. В моей футбольной карьере подобные сны часто сбывались. Если накануне матча я видел во сне, что забью гол, обычно так и случалось. Именно такой вещий сон был перед финалом с мексиканцами.

— В поединках с Уругваем и Мексикой вы начинали серию пенальти и забивали. Откуда у вас была такая уверенность?

— Я с детства много работал над пенальти и еще в Карамельке всегда выполнял их уверенно.

— Героем двух серий пенальти стал Сивуха. Вы отрабатывали с ним 11-метровые?

— Мы отрабатывали их еще на Нивках, на динамовской базе, где проводили много времени вместе. Обычно, я забивал пенальти чаще, но Юра был сильным вратарем. В 1976 году, когда мы приехали в «Динамо», вратарем номер один был Рудаков, вторым — Москаленко. На Сивуху в «Динамо» возлагали большие надежды. На чемпионате мира он выручил нас в полуфинале и финале, отразив несколько пенальти. Без его мастерства чемпионство было бы невозможным.

«Моя первая встреча с Лобановским сорвалась из-за конфликта в «Динамо»

— Помните момент вашей первой встречи с Лобановским?

— С Валерием Васильевичем мы должны были встретиться летом 1976 года, но тогда эта встреча так и не состоялась. Это было накануне матча с Днепром, в тот период, когда в «Динамо» назрел серьезный конфликт между игроками и тренерским штабом, и Лобановского отстранили от команды. Накануне мне позвонил Анатолий Андреевич Сучков и попросил приехать в Киев — мол, Лобановский хочет со мной поговорить. Я приехал поездом, но уже на месте услышал, что разговор не состоится.

— Вам тогда объяснили причины, или просто поставили перед фактом?

— На вокзале меня встретил Сучков. Он сразу сказал, что в команде возникли определенные проблемы, но вдаваться в детали не стал — мол, сам до конца не понимает, что происходит. Мы поехали на базу «Динамо», я увиделся с ребятами из команды, а затем вместе с ними отправился на стадион и с трибун смотрел матч, в котором динамовцы уступили «Днепру» со счетом 1:3 (18 августа 1976 года, — прим. ред.).

Уже после матча Сучков сообщил, что Валерий Васильевич не сможет со мной переговорить из-за ситуации, которая сложилась в клубе. Договорились так: я возвращаюсь в Харьков, а потом или он, или Коман, или сам Лобановский выйдут со мной на связь, и я снова приеду в Киев. Впервые личная встреча с Валерием Васильевичем состоялась значительно позже — не в Киеве, а в Москве.

— Поделитесь подробностями?

— Летом 1977 года, после того как мы стали чемпионами мира, мы приехали в Москву получать премиальные в Федерацию футбола. Валерий Васильевич тоже там был, и наши пути пересеклись. Я вместе с ребятами заходил в помещение, а он оттуда выходил. Увидел меня и сказал: «О, Сергей, привет! Давай отойдем, поговорим».

К тому времени я уже полгода был игроком киевского «Динамо», но играл в дубле, поэтому с Валерием Васильевичем сначала не имел никакого контакта. Мы отошли на несколько метров от двери, и он говорит: «Поздравляю с победой в чемпионате мира. В „Динамо“ действительно играют сильнейшие люди. Ты приехал в лучший клуб, будь сам собой. Увидимся в Киеве». Так мы и познакомились. Следующий наш разговор состоялся в день моего дебюта за первую команду 28 апреля 1978 года.

«Лобановский посмотрел мне прямо в глаза и сказал: «Ты сегодня в стартовом составе»

— Правильно понимаю, что это был матч против московского «Спартака»?

— Да. 1978 год стал для меня первым в составе основной команды «Динамо». Я уже часто бывал на базе вместе с первой командой, даже сыграл один кубковый матч (24 марта 1978 года против рязанского «Спартака» (3:1) отыграл весь поединок, — прим. ред.), но в чемпионате еще не дебютировал.

Перед игрой со «Спартаком» я провел около 15 минут в составе дубля на стадионе «Динамо». Когда во время матча резервной команды тебя меняют, обычно это означает вызов в основу. После игры Михаил Михайлович Коман сказал: «Сергей, ты едешь на базу в расположение первой команды». Я помылся, переоделся, и мы поехали на базу, где я и остался.

В день игры, как всегда, утром была зарядка, потом завтрак. После этого мы с ребятами сидели в комнате, смотрели телевизор. Зашел Коман, позвал меня и сказал, что Валерий Васильевич хочет со мной поговорить. Я поднялся к нему.

— О чем думали, направляясь в кабинет Лобановского?

— Я ожидал, что Валерий Васильевич скажет мне, что буду в запасе на случай замены. Зашел в кабинет, Лобановский поздоровался, спросил, как у меня дела, а потом сказал: «Ты сегодня в стартовом составе». Потом посмотрел мне прямо в глаза и добавил: «Не волнуйся! Ты лучший, ты чемпион мира — выходи на поле смело и будь собой».

— И как вы чувствовали себя на поле среди таких звезд, как Решко, Коньков, Буряк, Колотов, Блохин?

— Я чувствовал себя спокойно и уверенно, никаких проблем или мандража не чувствовал. Лобановский всегда подчеркивал, как важно уважать друг друга. Опытные игроки «Динамо» проявляли уважение к молодым, и мы отвечали им тем же. В таком коллективе взаимоуважение и взаимопонимание были чрезвычайно важны.

— Вы помните свой первый трофей в «Динамо»?

— Да, это был Кубок СССР 1978 года. Финал против «Шахтера» длился 120 минут. Сейчас те эмоции немного угасли, но для меня эта победа имела особое значение. Когда Олег Блохин забил победный гол в овертайме, я был безгранично счастлив — ведь это был мой первый большой успех в «Динамо».

— Как вы справлялись с физическими нагрузками, которые давал Лобановский?

— Да, было тяжело, но я справлялся. Сейчас много пишут, что тренировки Лобановского были очень тяжелыми, однако я относился к этому профессионально и понимал, что это работает на результат. Я всегда соблюдал режим, не употреблял спиртного и делал все необходимое для восстановления. В молодом возрасте организм быстро приходит в норму: хорошо поел, поспал — и утром снова в порядке.

— Были ли упражнения, которые вам не нравились?

— Никаких ненужных упражнений не было. Все, что мы делали на тренировках, приносило пользу. Все зависело от индивидуального состояния здоровья и профессионального отношения к себе. Каждый был хозяином собственной судьбы. Если после тренировки ты пошел куда-то, посидел и позволил себе алкоголь, то, конечно, на следующий день тренировки давались тяжелее.

— Был ли в вашей карьере момент, когда Лобановский вас похвалил? За что именно?

— Да, но только наедине. Публично он не хвалил никого.

«За двенадцать лет в «Динамо» у нас не было никаких споров или драк»

— Кто был вашим близким другом в «Динамо»?

— Среди моих лучших друзей — Михаил Михайлов и Вадим Евтушенко. На базе я делил комнату с Толей Демьяненко. С другими ребятами у нас были хорошие отношения, мы все дружили. Когда я стал капитаном, в коллективе не было никаких споров. Как лидер команды я следил, чтобы подобных проблем не возникало. Чтобы кто-то сказал кому-то что-то плохое в лицо или произошла драка — такого у нас не было.

— Драки в «Динамо» случались до вашего прихода?

— Мне известно, что у поколения середины 70-х были определенные проблемы, но тогда я еще не был в команде, поэтому мне трудно что-то об этом говорить. В «Динамо» я провел 12 лет — с 1976 по 1988 год включительно — и за это время подобных случаев не случалось.

— Кто был вашим лучшим партнером на поле?

— Я долго играл в паре с Олегом Кузнецовым — я был задним центральным защитником, он — передним. Он действительно был очень сильным игроком. Если же говорить о составе «Динамо» 80-х, то, по моему мнению, он был лучшим в мире. Каждый из нас был сильным индивидуально, технически подкованным и умным на поле. Мы умели постоять за себя, но всегда действовали в рамках правил. Скорость, интеллект, характер — все это делало нашу команду особенной, что стало ключом к победе в Кубке обладателей кубков.

— Кубок обладателей кубков — самый весомый трофей, который вы выиграли с «Динамо». Правда ли, что перед финалом вы понимали риск не попасть на ЧМ-86?

— Примерно за месяц до чемпионата мира у меня началось воспаление ахиллова сухожилия. Перед финалом врачи сказали прямо: это риск — пятьдесят на пятьдесят. Но на кону стоял финал Кубка обладателей кубков — шанс, который может выпасть раз в жизни. Я сознательно взял этот риск на себя и решил играть. На 38-й минуте ахилл не выдержал, и чемпионат мира в Мексике я пропустил.

— После того, как травма заставила вас покинуть поле, где вы досматривали тот финал?

— Я не смог досмотреть финал. Когда рвется мышца, боль невероятная — я даже на несколько секунд потерял сознание. Мне сделали обезболивающий укол, стало легче, и я смог выйти на награждение.

«Тренер «Ипсвича» Джон Данкан схватил чашку с чаем и бросил ее в доску с футбольным полем»

— В конце 1988 года вы стали первым украинским футболистом, который отправился играть в Англию. Что почувствовали, оказавшись в профессиональном футболе на Туманном Альбионе?

— В Советском Союзе нам навязывали мнение, что на Западе все лучше, хотя на самом деле все было не так. Я думал, что уровень футбола в Англии на порядок выше, но реальность оказалась другой.

— Что вас удивило больше всего?

— После приезда в «Ипсвич» я был удивлен методами работы тренера. Они кардинально отличались от того, с чем я сталкивался раньше. Командой тогда руководил шотландец Джон Данкан. Я еще не владел английским, поэтому рядом постоянно был человек по имени Джордж, который помогал с переводом.

И вот моя дебютная игра. Первый тайм закончился нулями, мы зашли в раздевалку, сели. Вдруг забегает тренер, хватает чашку с чаем и с силой бросает ее в доску с нарисованным футбольным полем! Несколько минут он просто кричал, а потом выскочил. Я спросил Джорджа, о чем он говорил. Тот ответил: «Вообще не о футболе — он выражался нецензурно: Fuck, fuck, fuck, fuck». Спрашиваю: «Зачем он это делает?» А Джордж говорит: «Это тебе не Лобановский, это не его уровень».

— Об Англии всегда существовал культ: мол, там играют и тренируют лучшие.

— Это выдумка, которая вообще непонятно откуда взялась. Нам в Союзе постоянно говорили, что там лучшие, что мы должны к ним тянуться. На самом деле мы были лучшие. Мы никому не уступали. Мы спокойно обыгрывали Англию на Уэмбли — 2:0, Аргентину с Марадоной уверенно побеждали — 4:2.

Причем в том матче в стартовом составе сборной СССР на поле вышли девять украинцев (против аргентинцев с первых минут играли Балтача, Кузнецов, Демьяненко, Бессонов, Литовченко, Рац, Заваров, Беланов, Протасов, а на замену выходили еще два украинца — Яковенко и Пасулько, — прим. ред.)

— За двенадцать лет в «Динамо» жребий лишь раз свел вас с английским клубом — «Астон Виллой». Что помешало тогда пройти этого соперника?

— Все упиралось в календарь. В Англии сезон был в разгаре, тогда как у нас он еще не начался. Для советских команд это была системная проблема, которую часто недооценивают, хотя она имела решающее значение. Вся подготовка к играм с англичанами проходила в далеких от идеала условиях, а матчи как в Симферополе, так и в Бирмингеме мы проводили на полях, которые скорее напоминали огороды.

Судьба противостояния решалась на «Вилла Парк», однако мы физически не выдержали темпа игры, были к нему не готовы. Игроки «Астон Виллы» сразу навязали жесткий прессинг и забили быстрый гол. Бывали отрезки игры, когда мы практически не выходили за центр поля. При счете 0:1 мы еще надеялись на результативную контратаку, но «Астон Вилла» забила второй раз, и судьба матча была решена.

Александр Бойко (отец Дениса Бойко, — прим. ред.), который персонально играл с центральным нападающим Питером Уиффом, не удержал оппонента во время розыгрыша углового, и тот забил головой (на самом деле забил гол центральный защитник Макнот — он вместе с форвардом пошел на навесную передачу и опередил его, — прим. ред.) В качестве частичного оправдания следует сказать, что мы уступили команде, которая в том сезоне выиграла Кубок европейских чемпионов.

— Куда сейчас движется английский футбол?

— Живя здесь много лет, я вижу, что настоящего английского футбола практически не осталось. Почти все топ-игроки — иностранцы. Сейчас игра заметно изменилась, и не всегда эти изменения в лучшую сторону.

— Вы говорите, что английского футбола почти не осталось. Это касается и низших дивизионов?

— В третьем и четвертом дивизионах английский футбол еще есть, но он слабый. Англичанам нужно больше работать над развитием собственных игроков, ведь здесь для этого есть все условия. Это действительно благодатная земля для футбола, где вращаются большие деньги, а игроки зарабатывают миллионы фунтов в неделю.

Александр Петров