Бывший полузащитник сборной Украины Эдуард Цихмейструк рассказал о знаковых периодах и эпизодах своей карьеры.
Эдуард Цихмейструк— Эдуард, ваш путь в большой футбол был совсем нетипичным: вы не учились в футбольной академии или специализированной ДЮСШ. Как вам удалось от дворового футбола дойти до профессионального уровня?
— Действительно, моя история была не совсем такой, как у большинства. Я не учился в специализированной футбольной школе или спортивном интернате. Хотя почти в каждом городке были футбольные секции, куда набирали детей. Но даже если ты туда не попадал, это не означало, что нужно было забыть о футболе. Было достаточно команд, которые играли на первенство города и области. Если тебя там замечали, постепенно начинал играть со взрослыми, а затем появлялся шанс двигаться дальше.
Именно таким был и мой путь. Потом наступила армейская служба. На какое-то время футбол отошёл на второй план. Было даже ощущение, что дальше всё может сложиться по-разному: или удастся снова играть, или нет. К счастью, судьба дала мне шанс, и я смог продолжить свой путь в футболе.
— Как получилось, что вы попали в «Борисфен»?
— После армии я вернулся домой. Сначала играл за «Антрацит» (Кировское), а потом — за «Медиту» (Шахтёрск). Именно на базе этой команды позже создали донецкий «Металлург». В тот сезон «Медита» выступала во второй лиге вместе с «Борисфеном». В первом круге мы играли с ними в Борисполе на стадионе «Колос» и уступили — 0:3. Тогда команду тренировал Владимир Бессонов. Наверное, чем-то я ему понравился, потому что уже во втором круге выступал за бориспольскую команду («Борисфен» стал победителем второй лиги сезона-1993/94 и завоевал путёвку в первую лигу, — прим. ред.).
— Владимир Бессонов лично с вами разговаривал?
— Нет. После матча к нам в гостиницу приехал администратор «Борисфена» и предложил остаться и попробовать свои силы в команде. Мобильных телефонов тогда не было, поэтому я пошёл на главпочтамт, позвонил домой и сказал, что, наверное, остаюсь в Киеве.
— Что повлияло на ваше решение перейти в «Борисфен»?
— Наверное, всё вместе. И условия были лучше, и «Борисфен» был амбициозной командой, которая ставила перед собой серьёзные задачи. К тому же это был Киев, а приглашали меня такие люди, что второго такого шанса в жизни могло уже не быть. Поэтому долго не думал и согласился.
— Можно ли сказать, что именно Владимир Бессонов открыл вам путь в большой футбол?
— Да, я всегда об этом говорю. Именно Владимир Бессонов поверил в меня, увидел во мне футболиста и очень много помог. Его подсказки, даже небольшие, имели для меня огромное значение. Я многому у него научился. Поэтому всегда буду говорить: именно он поверил в меня как в футболиста.
— Когда вы пришли в «Борисфен», каким был ваш первый разговор с Бессоновым? Что больше всего запомнилось?
— Да какой там разговор? Мне 20 лет, передо мной — Бессонов! Поэтому стоял перед ним просто в шоке и, если честно, не очень понимал, что он мне говорит. Запомнил только: «Будем работать». И всё. А потом поехали на сборы.
— Дальше у вас была интересная карьера. Если оглянуться на весь этот путь, какой матч вы назвали бы самым важным для себя?
— Трудно сказать, таких матчей было немало. Но особенно запомнился мой дебют в Высшей лиге. Я тогда был на контракте в «Борисфене», но меня отдали в аренду в винницкую «Ниву», которая боролась за выживание. И уже в первом матче я забил киевскому «Динамо». Такое, конечно, не забывается.
— Тот гол вы забили в ворота Александра Шовковского. Помните этот эпизод? Расскажите, как всё происходило?
— Этот гол есть где-то в интернете. Там, в принципе, была ошибка защитников «Динамо» и самого Шовковского. Они не разобрались, кто должен сыграть по мячу. Передача была неточной: вратарь решил, что сыграет кто-то из защитников, а защитники, наоборот, ждали, что сыграет вратарь. Я просто воспользовался их несогласованностью, пошёл до конца, успел первым к мячу и забил.
Ничего особенного в том голе не было. Но сам факт — первая игра в Высшей лиге и сразу гол в ворота «Динамо» — наверное, во многом повлиял на то, что меня вернули из Винницы в «Борисфен». Если бы я тогда не сыграл более-менее удачно в тех матчах за «Ниву», возможно, «Борисфен» меня не вернул бы (за «Ниву» в Высшей лиге провёл 5 игр, забил 1 гол, — прим. ред.). Кто знает, как тогда сложилась бы моя карьера.
— Кто был самым сильным футболистом, против которого вам приходилось выходить на поле?
— Наверное, Зинедин Зидан. Когда играешь против него, сразу чувствуешь, что это футболист другого уровня. Ему отдают передачу — удобную или неудобную, — а он всё равно принимает мяч так, будто это самое простое дело. Когда находишься рядом с ним на поле, его мастерство ощущается ещё сильнее. Зидан довольно высокий, но при этом двигался чрезвычайно легко. Особенно впечатляли его пластика и техника. Для такого габаритного футболиста это было просто невероятно.
— Матч против Франции с Зинедином Зиданом в составе стал для вас предпоследним за сборную Украины. А помните ли день, когда вас впервые вызвали в национальную сборную?
— Конкретный день, когда получил вызов в сборную, уже не припомню. Помню, что это случилось после одной из моих игр за киевский ЦСКА. До этого уже ходили слухи, писали в прессе, что меня могут вызвать. Сезон у меня складывался неплохо, поэтому я понимал, что такой момент может наступить. А потом однажды в клуб пришёл факс — мне позвонили и сказали, что вызывают в сборную. Это было летом 1998 года, на товарищеский матч с Польшей в Киеве.
— Какие впечатления остались от первого сбора с национальной сборной?
— Да, в принципе, я знал всех ребят, и меня все знали, ведь я играл за столичную команду. Да и требования в сборной были примерно такие же, как у нас в клубе. Тренерский штаб ЦСКА, по сути, представлял динамовскую школу футбола, поэтому для меня большой разницы не было. Разве что в сборной футболисты были немного более высокого уровня — и технически сильнее, и быстрее принимали решения на поле. А сами упражнения, тактика — всё это было мне знакомо.
— Помните ли свой первый разговор с тренером сборной Украины? О чём он был?
— В сборную Украины меня вызывали только при Йожефе Сабо. Личных разговоров, с глазу на глаз, с Йожефом Йожефовичем у меня не было. Больше со мной контактировал Анатолий Кириллович Пузач — мог что-то спросить, подсказать.
— С кем из партнёров по сборной у вас сложились самые близкие отношения? С кем делили комнату и кто помогал освоиться в команде?
— Когда я впервые приехал в сборную, в комнате нас было по шесть-семь человек — такие ещё советские условия. Это было на старой динамовской базе. А когда построили новую базу, уже жили по одному. Не могу сказать, что кто-то в сборной был мне особенно близок или помогал адаптироваться. Мне было 25 лет, так что я уже не был мальчиком и не нуждался в чьей-то опеке. Приехал в сборную — работай, а там будет видно.
— Какой в целом была атмосфера в сборной? Все ли держались одной командой, или были отдельные группы?
— Атмосфера в сборной была нормальная, рабочая. Конечно, футболисты, которые играли вместе в одной команде, теснее держались друг друга. Я в сборной был единственным представителем своей команды, поэтому можно сказать, что немного держался отдельно — не в тренировочном процессе, а больше в быту. Но мог подойти к любому и поговорить. Когда Калитвинцев и Леоненко перешли в ЦСКА, мы, конечно, стали гораздо ближе.
— Вы выступали за сборную в отборе к Евро-2000. Чего, по вашему мнению, тогда не хватило команде, чтобы пробиться в финальную часть?
— Не знаю, честно говоря, мне трудно что-то сказать. С Арменией и Андоррой я отыграл полные матчи, а с Францией и Исландией выходил на замену. В целом всё складывалось нормально. К сожалению, потеряли очки в выездном матче с Арменией — 0:0. Потом была игра в россии, и казалось, что всё должно сложиться хорошо. В плей-офф со Словенией мне до сих пор непонятно, почему мы не прошли дальше и не поехали на Евро-2000. Я в тех матчах участия не принимал, не попал в заявку, хотя на сборы вызывался. Но из того, что видел со стороны, считаю, что мы должны были проходить словенцев. По уровню команды и футболистов мы точно могли это сделать.
— Вы были на стадионе во время матча со Словенией, когда в Киеве шёл сильный снег?
— Ну, конечно. Я был на всех матчах. Тогда заявку объявляли непосредственно в день игры, когда мы приезжали на стадион. Только тогда узнавал, выйдешь ли на поле или останешься на трибуне. Конечно, надеялись на победу — кто же не хочет попасть на чемпионат Европы? Сама игра складывалась более-менее нормально. Но этот снег… Вечером тренировались — всё было спокойно. А в день матча, за несколько часов до стартового свистка, вдруг повалил снег.
Это было настолько неожиданно, что даже не оказалось оранжевых мячей. Поэтому играть было очень непросто. (Матч состоялся 17 ноября 1999 года на НСК «Олимпийский». В начале игры температура составляла около −6 °C, а также был сильный ветер, — прим. ред.). Но такие условия были для обеих команд. В футболе кто-то ошибается, а кто-то этой ошибкой пользуется. К сожалению, на этот раз ошиблись мы.
— Расскажите, пожалуйста, о том случае с самолётом, который произошёл со сборной Украины в Ереване после матча с Арменией. Что тогда произошло?
— Самолёт уже был на взлётной полосе и начал разгоняться, когда вдруг раздался какой-то хлопок или взрыв — словом, послышались непривычные звуки. Паники не было, никто не понимал, что происходит, но в салоне началось какое-то движение. Самолёт остановился, и нас попросили выйти. Нам сказали: «Всё нормально, сейчас прибудет другой самолёт». Мы переночевали там, а уже утром узнали, что если бы самолёт успел взлететь, всё могло закончиться катастрофой.
Было немного жутковато, как-то не по себе. Хорошо, что тогда ещё не было интернета и всевозможных новостей, поэтому мы не знали всех деталей того, что произошло (9 июня 1999 года самолётом Ту-154 со сборной Украины из Еревана в Киев должны были возвращаться около 150 человек: футболисты национальной и молодёжной сборных, тренеры, руководители Федерации футбола Украины и журналисты, — прим. ред.).
— Потом в вашей карьере был зарубежный период — Болгария, россия. Насколько важным для вас был этот этап?
— Каждый футболист хочет попробовать себя на более высоком уровне. После распада Советского Союза «Динамо», «Шахтёр», «Спартак» всё равно оставались клубами топ-уровня. Поэтому когда тебя не приглашают в «Динамо» или «Шахтёр», но зовут в «Спартак», это уже шаг вперёд. Лига чемпионов, борьба за золотые медали — для меня это была возможность поиграть на высоком уровне, получить новый опыт и проверить свои силы.
— То есть от ведущих украинских клубов вам предложений не поступало?
— В «Шахтёр» и «Динамо» меня никогда не приглашали. Правда, когда мне было 16 лет, я был в дублирующем составе «Шахтёра». Но, наверное, тогда не подошёл команде по своим качествам.
— Кроме «Спартака», были ещё какие-то варианты продолжения карьеры?
— На тот момент я был в «Левски» в аренде, а мой контракт с ЦСКА закончился. В Болгарии хотели, чтобы я остался. В то же время «Спартак» предложил мне перейти к ним. Так что я выбирал между этими двумя вариантами.
— «Спартак» предложил вам лучшие финансовые условия, чем в «Левски»?
— Что касается финансов, не могу сказать, что в «Спартаке» было лучше, чем в «Левски». Плюс-минус то же самое. Но в пользу «Спартака» сыграло имя команды. Хотелось уже на этом этапе карьеры что-то выиграть, завоевать какие-то награды. Ну и, конечно, привлекало участие «Спартака» в Лиге чемпионов. Оставаться в Болгарии не очень хотелось ещё и из-за языкового барьера. Мы понимали, что ребёнку нужно идти сначала в садик, потом в школу. Поэтому решение о переезде было семейным.
— Почему, перейдя в «Спартак», вы первые полгода не играли?
— Потому что в ЦСКА заявили, что у меня ещё действует контракт с клубом, о котором они никому не сообщали. Федерация футбола Украины стала на сторону армейской команды и сказала, что не будет выдавать мне трансферный лист. Поэтому полгода между клубами шли переговоры. Они пытались решить этот вопрос.
— Киевский ЦСКА хотел получить деньги за ваш переход в «Спартак»?
— Насколько я понимаю, да. О какой именно сумме шла речь, я даже не знаю, не был в курсе. Знаю только, что в итоге ЦСКА что-то всё-таки получил за мой переход.
— На протяжении тех полгода, когда вы не играли, «Спартак» выплачивал вам зарплату?
— Конечно. Контракт выполняли. Я тренировался с первой командой, а играл за дубль.
— В «Спартаке» вы играли под десятым номером. Как он вам достался?
— Сначала я играл под одиннадцатым номером. Потом в «Спартак» вернулся из-за границы Бесчастных. Одиннадцатый номер был его, и он спросил, могу ли я отдать его. Конечно, я согласился. Среди первых одиннадцати номеров свободным оставался только десятый. Думаю, этот номер не очень хотели брать, ведь он всё-таки ответственный. Я решился и взял десятку.
— Дебют за «Спартак» у вас получился феерическим: голевая передача и гол. Что помните из того матча?
— Так сложилось, что я долго не играл из-за всех этих трансферных вопросов. Когда наконец получил возможность выйти на поле, всё удачно сложилось. «Спартак» тогда был на ходу. Мы играли дома, в Лужниках, с новороссийским «Черноморцем». Легко победили — 5:0, оформив этот результат задолго до финального свистка.
— На какой срок вы подписали контракт со «Спартаком»?
— Контракт был рассчитан на два года.
— Расставание со «Спартаком» у вас получилось не очень приятным?
— Тогда были немного другие времена, всё было по-другому — и когда контракты начинались, и когда заканчивались. Сейчас есть агенты, юристы, которые помогают решать такие вопросы.
— А что именно тогда произошло? Почему возникла эта ситуация?
— Да ничего, в принципе, особенного не было. Просто подходил срок завершения моего контракта, нужно было осуществить определённые выплаты, но они решили их не делать. Предложили мне два варианта продолжения карьеры, от которых я отказался, и на этом всё.
— За свою карьеру вы поработали со многими тренерами. Можете назвать трёх, которые больше всего повлияли на ваше становление как футболиста?
— Я не буду называть трёх, могу назвать всех. Каждый из них что-то во мне увидел, что-то дал мне, начиная с первого тренера. Это были разные тренеры, разные футбольные школы. У Романцева — спартаковская, у Бессонова — динамовская. С каждым из них мне было интересно работать, и со всеми я находил общий язык.
— Михаила Фоменко часто характеризуют как очень требовательного и принципиального тренера. Каким вы его запомнили в работе?
— Как очень требовательного тренера. Если нужно было, мог быть и жёстким. Но многое из того, что он в меня заложил, особенно в тактическом плане, осталось со мной на всю жизнь. Когда работаешь с таким тренером, иногда кажется, что его требования чрезмерны. Но со временем понимаешь, зачем он этого требовал и к чему тебя готовил.
— Что можете рассказать о Николае Павлове как о тренере и как о человеке?
— Николай Петрович — это, в принципе, тоже динамовская школа. Да, он многого требовал, но всё было по делу. Если ты добросовестно работаешь на тренировках и полностью отдаёшься на поле, с Павловым у тебя никогда не возникало проблем. Помню, когда я уже закончил карьеру и какое-то время не играл, он пригласил меня в Полтаву.
У него возникли свои нюансы: один футболист получил травму, другой пропускал матчи. Он сказал мне: «Если ты в форме, можешь приехать на три-четыре месяца». Я ответил: «Конечно, приеду. А там уже посмотрите, подхожу я вам или нет». То есть он всегда держал в поле зрения людей, с которыми работал, и, если была возможность, поддерживал их.
— Футбол был большой частью вашей жизни. А что сегодня вас с ним связывает?
— Сейчас я официально являюсь главным тренером Национальной сборной Украины среди ветеранов. Раньше мы практически еженедельно ездили на матчи, проводили товарищеские встречи, играли с разными командами. Сейчас таких поездок стало меньше, ведь все понимают, в какой ситуации мы живём. Многое зависит от обстоятельств, и не всё в наших руках. Если поступает предложение сыграть и всё складывается, собираемся и едем. А в целом стараемся раз-два в неделю собираться вместе, тренироваться, немного побегать и пообщаться.
— Вас также можно увидеть на телевидении как футбольного эксперта?
— Это когда приглашают: зовут — хожу, не зовут — нет.
— Вам нравится такая работа?
— Конечно, нравится. Если бы не нравилось, зачем бы я туда ходил?
Александр Петров
Подписывайтесь на Dynamo.kiev.ua в Telegram: @dynamo_kiev_ua! Только самые горячие новости
