Мацей Кендзёрек: «Я был очень близок к переходу в «Динамо» ещё в 2020 году»

Исполняющий обязанности главного тренера киевского «Динамо» Мацей Кендзёрек в эфире YouTube-канала «WeszloTV» рассказал о своей жизни в Киеве, а также первых шагах в качестве самостоятельного наставника команды

Мацей Кендзёрек

«Ракета упала в 20 километрах, а огромный шестиэтажный отель ходил ходуном»

— Тренер первой команды киевского «Динамо» — звучит внушительно.

— Безусловно, это большая ответственность, но должен признаться: я невероятно рад быть здесь и очень надеюсь, что этот этап продлится как можно дольше.

— Как проходит обычный день Мацея Кендзёрека в Киеве? И каково это — жить в таком огромном городе, который оказался в эпицентре войны?

— Мой день подчинен четкому распорядку: я стараюсь быть на работе уже к семи утра.

Начинаю всегда с кофе — это моя маленькая слабость, можно даже сказать, зависимость. В семь утра начинается рабочий день, в 8:30 — завтрак, а затем — тренерское совещание, где мы обсуждаем предстоящую тренировку.

Около 11:00−11:15 команда собирается на брифинг, после чего начинается тренировочный процесс. Затем мы снова встречаемся с тренерским штабом, чтобы подвести итоги и подготовиться к следующему дню. Потом обед и небольшой перерыв. Вечером мы снова собираемся, чтобы обсудить планы на будущее.

— Как всё это происходит на фоне постоянных сигналов воздушной тревоги и реалий военного времени? Можно ли вообще к этому привыкнуть?

— Я не хочу упрощать ситуацию, говоря, что можно просто «жить дальше», ведь вокруг разворачиваются человеческие трагедии, и это осознание всегда присутствует где-то на подсознании. Но жизнь, так или иначе, должна продолжаться. Многие люди оказались в еще более тяжелом положении, чем мы: например, в самом городе последние несколько недель наблюдаются постоянные перебои с электричеством и горячей водой — свет отключают на 9−10 часов подряд. Это реальные, осязаемые проблемы.

Мы находимся немного поодаль от Киева, поэтому выступаем скорее в роли наблюдателей за всем происходящим. Под «поодаль» я имею в виду, что наша клубная база расположена в пригороде, недалеко от города. Да, мы находимся там, где последствия ощущаются не так остро, но наши спортсмены, тренеры и массажисты живут в самом городе вместе со своими семьями. Поэтому, хотим мы того или нет, каждый день мы слышим множество подобных историй.

На самом деле, мой день начинается с просмотра новостей — хочется узнать, что произошло за последнее время. Часто бывает шумно и по ночам — случаются взрывы. Во время недавней атаки баллистическими ракетами отель, в котором мы остановились, буквально содрогнулся. При этом удар пришелся всего в 20 километрах от нас — это дает некоторое представление о масштабах происходящего. Ракета упала примерно в 20 километрах, и ты просыпаешься посреди ночи от того, что здание трясется, огромный шестиэтажный отель ходит ходуном. Это помогает понять масштаб событий.

Мы следим за ситуацией и остаемся в курсе событий, но я бы не хотел выставлять себя каким-то ветераном войны — на этот статус я точно не претендую. В то же время, полагаю, что если бы вы сказали обычном жителю Польши, что всего в 20−30 километрах от него падают бомбы или всё сотрясается, он пришел бы в полнейший ужас.

— Не знаю, правильно ли так говорить, не звучит ли это слишком резко, но можно ли просто свыкнуться с происходящим?

— По моему собственному опыту — нет, нельзя. И в этом кроется главная ловушка. Судя по рассказам людей, которые прошли через гораздо более тяжёлые испытания, становится очевидно: рутина — зачастую самая большая проблема. Если ты привыкаешь и теряешь бдительность, перестаёшь реагировать на тревожные сигналы — именно в этот момент чаще всего случается трагедия. Поэтому, на мой взгляд, нужно делать всё возможное, чтобы не привыкать к происходящему.

Впрочем, спустя 15 месяцев я, безусловно, смотрю на вещи иначе, чем в первые дни. Думаю, мои помощники переживают нечто похожее: я вижу, что с каждым днём некоторые события производят на них всё меньшее впечатление. Я помню, как они реагировали в самом начале, поэтому в таких условиях крайне важно сохранять максимальную бдительность.

«Когда поступило предложение от «Динамо», я был одной ногой в тренерском штабе молодежной сборной Польши»

— Как вы оказались в киевском «Динамо»?

— Это довольно интересная история. Недавно я решил разобраться в деталях и выяснил, что был очень близок к переходу в «Динамо» ещё в 2020 году — хотя сам тогда даже не до конца осознавал это. Когда я покинул «Ракув» в 2020-м, в «Динамо» пришёл Мирча Луческу, и клубу требовался помощник со стороны, который мог бы поддержать его в различных аспектах работы.

Знаю, что обо мне очень хорошо отзывались из Польши, и мою кандидатуру рассматривали, я я попал в шорт-лист «Динамо».

А в 2025 году, когда я возвращался с тренерской конференции в Лодзи, мне позвонил Томаш Кендзёра и рассказал, что «Динамо» связался с ним, чтобы расспросить обо мне. Сначала я подумал, что это шутка, что Томек просто решил меня разыграть, но он не из тех людей, кто устраивает подобные розыгрыши. И все же тогда я не придал этому особого значения.

Прошло две недели, в течение которых ничего не происходило, но затем снова позвонил Томек — на этот раз на него вышел президент «Динамо» Игорь Суркис, чтобы узнать обо мне конкретные подробности. Через пару дней мне позвонил генеральный директор клуба, и я отправился на встречу с представителями «Динамо», которые в то время базировались недалеко от Люблина. Я встретился с тогдашним главным тренером «Динамо» Александром Шовковским, мы поговорили, и в течение следующих нескольких дней нам удалось прийти к соглашению.

Я уже говорил об этом и не стану скрывать: тогда я был одной ногой в тренерском штабе Ежи Бржечека в молодежной сборной Польши (U-21) — это была работа, которую я очень хотел получить. Но совмещать обе должности было невозможно. Предложение от «Динамо» было очень заманчивым, поэтому я решил его принять.

В тот момент «Динамо» участвовало в квалификации Лиги чемпионов, а я всегда мечтал услышать гимн Лиги чемпионов, стоя на тренерской скамейке. Шансы были неплохие: соперники казались вполне проходимыми — в первом раунде команда с Мальты, затем — «Пафос». Однако выяснилось, что «Пафос» — довольно сильный соперник. В основной этапе Лиги чемпионов мы не попали, зато оказались в основном этапе Лиги конференций.

«Приходилось выходить из поезда посреди глуши»

— Итак, вы получаете работу в «Динамо», приходите домой и объявляете: «Я уезжаю в Киев, буду работать в Украине». Какой была первая реакция дома? Как отреагировали близкие?

— Скажем так, мне пришлось действовать осторожно — проявить немного стратегии и изобретательности, чтобы сообщить эту новость. Было непросто — да и сейчас, чего уж скрывать, остается непросто. Учитывая ситуацию в Украине и характер новостей, которые до нас доходят — а это почти сплошь негативные события, — очевидно, что было и остается тяжело. Но, как я уже говорил, если я что-то решил, то отдаюсь этому полностью: сохраняю решимость и иду до конца. В данном случае было именно так.

Что касается «хитрости», к которой я прибегнул — можно сказать, я использовал «метод сэндвича». Я начал с хорошей новости, сказав, что мы свои домашние еврокубковые матчи будем играть в Люблине и тут же базироваться в ближайшее время, затем сообщил что-то менее приятное, а в завершение снова добавил позитива. Вот как это было подано, но ситуация остается непростой — легкой ее точно не назовешь.

Постепенно — здесь часто будет звучать слово «адаптация» — за последние 15 месяцев мы привыкли к сложившимся обстоятельствам и научились в них работать.

— Насколько я понимаю, в Киеве вы живете один — никто из членов семьи вас туда не сопровождает. Как сейчас выглядит дорога в Киев? Например, когда вы возвращаетесь в Польшу на несколько дней — как сейчас, во время международной паузы? Как проходит процесс обратного пути в Киев и возобновления работы в «Динамо»?

— Раньше я лишь однажды ездил на машине — просто потому, что она была нужна. А так пользуюсь железной дорогой. Что касается поезда, то трудно точно сказать, сколько времени занимает дорога, ведь в обоих направлениях (как в Киев, так и из Киева в Варшаву) приходится пересекать две границы, а время прохождения контроля каждый раз разное. Однажды я ехал в купе с тремя попутчиками, а к моменту прибытия на границу нас осталось трое — одного человека где-то сняли с поезда. Всякое бывает.

Никогда нельзя точно спланировать время прибытия или быть уверенным, что успеешь на пересадку, чтобы добраться домой, и так далее. В последний раз — месяц назад — я ехал из Варшавы в Киев, и дорога заняла 23 часа. Можно ли считать это нормальным временем? Нет, это очень долго, в идеале путь должен занимать около 15 часов. Впрочем, правила немного изменились: при объявлении воздушной тревоги поезд обязан остановиться, а все пассажиры — выйти наружу и ждать там.

Мне «повезло» столкнуться с тремя такими тревогами за время поездки. Нам приходилось останавливаться и выходить из вагонов трижды — иногда посреди глуши, иногда на каких-то станциях...

— Существуют ли вообще какие-то протоколы безопасности для подобных ситуаций, или от пассажиров просто требуют покинуть поезд и ждать? Есть ли кто-то, кто руководит этим процессом, или предполагается, что каждый сам знает, что делать?

— Да, за каждый вагон отвечает отдельный сотрудник железной дороги. Так что, если в поезде, скажем, 10 вагонов, то за безопасность отвечают 10 человек. Они подсказывают, что нужно сделать или куда направиться.

— И всё же стоять посреди глуши в три часа ночи — удовольствие, прямо скажем, сомнительное. Какие эмоции испытываешь в такой ситуации — когда едешь в поезде, а тебе вдруг говорят: «Выходите и стойте где-то здесь»?

— Что касается эмоций, то стараюсь относиться к этому с пониманием, учитывая обстоятельства и время, в которое мы живём.

— Но спустя столько времени — больше года — страх исчез? Или дело уже не столько в страхе, сколько в простом понимании ситуации?

— Пожалуй, главное умение — сохранять самообладание, не поддаваться эмоциям и оставаться рассудительным. Именно так я стараюсь ко всему подходить. Понимаю, что не могу на это повлиять или что-то изменить, поэтому пришлось научиться жить в таких условиях — таков мой настрой, так я стараюсь справляться с подобными моментами. Ситуация, конечно, ненормальная, но с каждым разом переносить её становится всё-таки немного легче.

— Как часто такие тревоги влияют на вашу повседневную работу или тренировки? Часто ли приходится прерывать занятия — или, скажем, рабочий процесс, — чтобы покинуть поле?

— Расскажу два случая: один — с тренировки, другой — с матча. Например, во время недавней тренировки совсем низко пролетал дрон — не помню точно модель, хотя игроки мне объясняли, — его было отлично видно. Разумеется, по нему открыли огонь — своего рода «охота на дроны». Мы наблюдали за всем этим прямо с поля, всё происходило буквально на расстоянии вытянутой руки. У меня даже есть видео — наши массажисты сняли, как в дрон попадают, и он взрывается. Сначала сам дрон, затем — взрывной заряд, который он нёс. Все наблюдали, ликовали и аплодировали — радовались тому, что такое событие произошло, — но, разумеется, ситуация эта — ненормальная.

Что касается второго случая, то за время моей работы в качестве исполняющего обязанности главного тренера мы провели четыре матча. Два из них прошли во Львове против «Шахтера» — там относительно безопаснее, один — домашняя игра в Киеве против «Кудривки» (мой дебют), и еще один — выезд в Кривой Рог на матч с «Кривбассом», всего в 70 километрах от линии фронта. Встреча с «Кривбассом» растянулась на три с половиной часа, поскольку нам дважды приходилось уходить в укрытие из-за воздушных тревог. Мой дебют против «Кудривки» тоже прерывался — пауза составила около 20 минут. Для тренера это серьезное испытание: никогда не знаешь, сколько продлится тревога и как лучше распорядиться этим неожиданным простоем.

С тех пор мы кое-чему научились и скорректировали наш подход к подобным ситуациям. Например, в том первом матче я зашел в укрытие, дал кучу указаний, попытался зарядить команду — а впереди еще 20 минут ожидания. Ты понятия не имеешь, сколько придется ждать, а за эти 20 минут энергия команды просто улетучивается. К тому же, установки, которые получили игроки, теряют свою актуальность.

Был у нас и такой случай: мы поймали отличный ритм, доминировали над соперником, играли именно так, как хотели, — и тут пауза. Пришлось идти в укрытие, а когда вернулись на поле, стало ясно: игровой тонус утрачен. Мы вели 2:0, получили право на вброс аута — но мяч не протерли, не подготовили, он выскользнул, в итоге, соперник ввел мяч в игру, последовал рикошет — просто удачный для них отскок. И вот уже 2:1 в матче, который мы полностью контролировали. Если бы не этот перерыв, думаю, результат для нас был бы гораздо лучше. Вместо этого счёт становится 2:1, и обстановка на поле накаляется.

Если взглянуть на данные GPS, то они просто рекордные: более 120 километров дистанции, отличные показатели интенсивного бега. Но, опять же, у нас было два перерыва, поэтому сравнивать эти показатели с данными других команд или лиг сложно: они не сталкиваются с подобными условиями. Наличие двух перерывов — фактор, который обязательно нужно учитывать.

— А как насчет болельщиков на украинских стадионах? Действительно ли существует правило, согласно которому количество зрителей на стадионе ограничено вместимостью ближайшего бомбоубежища?

— Да, такое правило есть. Именно этого нам не хватает больше всего — присутствия наших болельщиков. Впрочем, мы чувствуем огромную поддержку в повседневной жизни — через сообщения, при личных встречах на улице. Это лишь подтверждает, насколько великим клубом является «Динамо».

— Сколько людей допускается на ваши матчи в Киеве?

— Думаю, примерно от 1000 до 1500 человек.

— Получается, недавний матч против «Шахтера» во Львове, на котором присутствовало более 4000 зрителей, — это абсолютный рекорд посещаемости в Украине на данный момент?

— Думаю, это частный случай, и вдаваться в подробности я не хочу. Впрочем, однажды мы играли полуфинал Кубка Украины в Тернополе, где присутствовало 13 000 зрителей — не знаю, сколько там бомбоубежищ и каковы были конкретные условия.

Что касается нас, то, когда я слушаешь рассказы ребят, выступавших здесь до войны, или смотрю старые матчи и видеозаписи с участием «Динамо», то понимаешь, какую невероятную атмосферу создавали болельщики — как на НСК «Олимпийский», так и на нашем родном стадионе имени Лобановского.

Мне бы хотелось однажды самому через это пройти, ведь я слышал об этом много хорошего. У нас есть игроки, которые выступают за клуб уже много лет — например, Буяльский, Шапаренко и тот же Кендзёра. Им довелось это пережить, и я был бы рад когда-нибудь оказаться в подобной ситуации.

— В «Динамо» много украинских футболистов, и все мы знаем, какова сейчас ситуация в их стране. Многие их родные либо воюют, либо несут потери, либо сталкиваются с тяжелыми реалиями войны. Приходится ли вам, как тренеру, вникать в личную жизнь игроков, чтобы понимать, через что проходит каждый из них, и соответствующим образом реагировать — например, если футболист начинает хуже тренироваться, узнав, что его близкий человек на фронте попал в беду?

— Безусловно. В команде немало таких случаев. Не хочу вдаваться в подробности — это частные дела, и обсуждать их публично было бы неуместно, — но у многих наших игроков есть близкие, которых эта ситуация затронула напрямую. Это ненормально и совсем нелегко, но, как вы верно заметили, нужно знать, как на всё это реагировать.

Есть также немало историй о семьях наших игроков, которые остались дома — возможно, даже по ту сторону линии фронта, потому что, скажем, бабушка или дедушка отказываются уезжать. Они просто привязаны к своему дому. Это по-настоящему сложные вопросы, которые заставляют задуматься и взглянуть на футбол под другим углом. Футбол — это одно, но есть вещи, которые значат гораздо больше — самые важные вещи в жизни. Иногда к таким ситуациям нужно подходить с огромным сочувствием и пониманием.

Раньше я с подобным не сталкивался, но, став тренером, оказался перед лицом таких обстоятельств. Это глубоко изменило меня и мой подход к работе с командой, ведь здесь требуется совершенно иной способ реагирования.

«Побывал в Чернобыле и Межигорье»

— Удивило ли вас что-то в украинцах за время этой войны?

— Не могу сказать, что что-то стало для меня каким-то огромным потрясением, но кое-что всё же удивило. У нас на родине люди склонны к определённой сдержанности, предпочитают держаться особняком. Здесь же всё с точностью до наоборот: чувствуется огромная открытость и искренняя доброта.

У меня не было ни одного негативного опыта — все, кого я здесь встретил, просто замечательные люди. Они добрые, отзывчивые и трудолюбивые. Мне здесь по-настоящему комфортно, и я сталкиваюсь исключительно с хорошим. Это определённо изменило моё восприятие украинцев, хотя, с другой стороны, я вижу, что во многом они очень похожи на нас. Возможно, именно поэтому мне так легко здесь жить.

— И последний вопрос о повседневной жизни в Украине. Как вы проводите время в городе?

— Знаете, я такой человек, которому нравится погружаться глубже и узнавать места, где я нахожусь. Даже в отпуске: могу полдня провести у бассейна, а потом беру рюкзак — и отправляюсь исследовать регион. Примерно так же было и здесь, в Киеве, за последние 14 месяцев.

В каждый свободный день, при любой возможности, я старался изучать город. Например, побывал в Чернобыле, Межигорье, где находится так называемый «Музей коррупции». Я увидел весь город — пожалуй, мог бы даже проводить экскурсии, например, по Киево-Печерской лавре или Андреевскому спуску. Здесь так много замечательных мест!

Киев — это прекрасный город, пропитанный историей. Раньше мне часто доводилось ездить на метро и общественном транспорте — транспортное сообщение здесь отличное: можно добраться куда угодно, всё рядом. Чем-то напоминает Лондон: выходишь из метро — и сразу оказываешься в самом сердце города.

Сейчас из-за своих новых обязанностей у меня на это совсем нет времени, но тот опыт помог мне лучше понять местных жителей и особенности здешней жизни. Конечно, нынешняя ситуация — далеко не нормальная и не естественная, но, как я уже говорил, при желании к ней можно приспособиться. Главное — всегда помнить о необходимости проявлять осторожность, соблюдать все правила безопасности и следить за обстановкой: звучит ли сигнал воздушной тревоги, каков уровень угрозы и так далее. Например, месяца три-четыре назад я был в магазине, когда включилась сирена воздушной тревоги. Вскоре по громкой связи объявили, что волноваться не стоит: можно спокойно продолжать покупки, поскольку магазин находится в подвальном помещении и служит укрытием. Так что паниковать было не из-за чего.

— Удалось ли вам за это время освоить украинский язык настолько, чтобы понимать объявления или другую информацию в общественных местах?

— Если говорят медленно — я справляюсь, а если быстро — то пока еще учусь.

— Мне запомнился один момент, когда вас представляли в качестве нового наставник «Динамо»: вы сказали по-украински, что не хотите «искажать» такой красивый язык, поэтому перейдете на английский.

— Украинский язык довольно похож на польский, многие слова очень близки. Я учусь — занимаюсь с самого начала пребывания тут, сейчас у меня уроки раз в неделю. В повседневной работе я прекрасно нахожу общий язык со многими игроками, которые не говорят по-английски.

Однако, что касается публичных выступлений, — из уважения к стране, в которой я работаю, — я предпочитаю не говорить на языке, пока не овладею им на достаточно хорошем уровне. При этом я действительно хочу учиться. Меня всегда расстраивало, когда польские тренеры, проработав много лет за границей, с трудом могли связать хотя бы пару слов. Так что, из уважения к месту, где я нахожусь, я твердо намерен совершенствовать свой украинский.

— А поездка в Чернобыль произвела на вас сильное впечатление?

— Поистине невероятное.

— Действительно ли возникает ощущение, что вы перенеслись в другой мир — на другую планету?

— Поразительно, как за 40 лет природа взяла свое — как она всё поглотила и сравняла с землей. Вы попадаете в место, где слышно пение птиц. Вы находитесь, по сути, в городе — городе, который простоял 40 лет, но он превратился, можно сказать, в «город-лес». И при этом там можно встретить лосей, диких лошадей, увидеть рыбу в реке... Это словно огромный, первозданный мир. Первозданный мир — 40 лет здесь ничего не происходило, и природа просто взяла всё в свои руки, восстановив естественный порядок вещей.

Без какого-либо вмешательства человека природа всё сбалансировала и установила свои законы.

«Очень доволен своим тренерским штабом. Надеюсь, со временем мы сможем его расширить»

— Чего вам, как наставнику киевского «Динамо», сейчас не хватает?

— Будучи помощником главного тренера, вы можете сидеть в раздевалке, обсуждать любые темы, смеяться и шутить вместе с футболистами, вы чувствуете себя в этой обстановке естественно, да и игроки воспринимают вас именно так.

В роли же главного тренера отношение к вам становится совсем иным, и действовать приходится иначе. Теперь именно вы принимаете решения и несете за них ответственность, что неизбежно меняет динамику отношений. В «Динамо» ситуация в раздевалке уникальна: ведь еще недавно вы были помощником — и команда воспринимала вас именно в этом качестве. У вас уже сложились определенные связи с игроками, а потом — внезапный переход на должность главного тренера.

Нельзя просто взять и в одночасье «переключиться» — сменить спортивный костюм на деловой и начать вести себя совершенно иначе. В моем случае это выглядело бы неестественно. Пожалуй, первое, что я сказал игрокам, возглавив команду, — это то, что у нас сложились прекрасные профессиональные отношения, и я хочу, чтобы они оставались такими же.

Многие игроки до сих пор называют меня по имени — так уж сложилось, и у меня нет с этим никаких проблем. С другой стороны, когда приходит время работать — значит, пора работать, и всем известно, что я тверд в вопросах соблюдения определенных стандартов. Я последователен и буду придерживаться этой линии — к этому, по большому счету, стоит привыкнуть.

Именно это я сказал в самом начале. Даже если взять обращение по имени — помню, когда я работал в «Лехе», шведские игроки начали называть меня по имени, из-за чего у нас даже возник небольшой конфликт. Мне казалось, что правильно называть меня «тренером» и так далее. Но потом я понял, что в других клубах культурные нормы иные, и теперь меня это совершенно не беспокоит.

— Что не получилось при главном тренере Игоре Костюке и почему в клубе решили произвести перестановки?

— Мы переходим к сравнению тренеров. Мой личный принцип таков: если я был причастен к какому-то делу в качестве ассистента, я не буду говорить об этом или обсуждать это публично.

Я был частью того тренерского штаба. У меня были хорошие отношения с тренером Костюком. Я уважаю его — и как тренера, и как человека, — поэтому мне, в прошлом его помощнику, было бы неуместно давать ему публичную оценку. Было бы неправильно с моей стороны рассуждать о том, что у него получилось, а что — нет. Вся эта позиция «всезнайки» — у меня нет никакого желания в подобном участвовать. Это противоречит моим этическим принципам, поэтому на данный вопрос я отвечать не буду.

— Возник ли у вас внутренний конфликт, когда вам предложили должность главного тренера в «Динамо», и как на это отреагировал Костюк?

— В некотором смысле это было навязано мне: суть заключалась в том, что если я хочу продолжать работать, то должен взять на себя обязанности главного тренера.

Что касается того, как всё произошло, то после матча с «Полесьем» я сидел на скамейке запасных с одним из помощников, мы обсуждали игру, всё ещё находясь под эмоциями от неё. В этот момент подошел представитель клуба и сказал: «Вы готовите команду к матчу в пятницу».

Я был ошеломлен — попытался сохранить спокойствие, решив, что это просто эмоции момента, — но он настоял: «Вы должны подготовить команду к пятнице, таково решение президента клуба». Я вошел в раздевалку, где тренер уже готовился обратиться к команде.

В своей речи тренер сообщил игрокам, что его отстранили от должности и что теперь руководить командой буду я. Всё произошло очень быстро. По дороге из Житомира в Киев мне пришлось начать действовать.

Нужно было сделать несколько звонков и понять, как всё будет устроено дальше. Впереди нас ждал очередной матч, так что терять время было нельзя. А этого времени оставалось совсем мало. Раздумывать было некогда — нужно было как можно быстрее адаптироваться к ситуации.

— Получили ли вы какие-то конкретные задачи со стороны руководства «Динамо»?

— Мне сказали пока сосредоточиться только на предстоящем матче. На данный момент ожидается лишь то, что я приступлю к работе, а за процессом будут наблюдать — вот на этом я и сосредоточился. У вас есть четыре дня и соперник, к которому нужно готовиться. Это очень мало времени, чтобы успеть сделать многое, поэтому пришлось сосредоточиться на самом важном.

За такой срок революцию не совершишь. И всё же, думаю, мы выжали из этих четырех дней максимум. На том этапе у меня еще даже не было своего тренерского штаба — ребята присоединились чуть позже. Первые дни выдались по-настоящему напряженными: всё происходило в бешеном темпе, спать почти не удавалось.

— Раз уж ваш штаб прибыл в Киев и начал работу в «Динамо», можно ли постепенно убрать приставку «и. о.» из вашей должности?

— Это вопрос не ко мне. Что касается моих помощников, то я очень доволен — качество нашей работы заметно выросло. Сейчас у меня три помощника. Если я останусь здесь на более долгий срок, думаю, мы сможем еще больше расширить штаб.

Возможно, его и правда стоит увеличить, ведь я знаю, как выглядят тренерские штабы в других клубах. Во время нашего первого матча против «Шахтера» один из моих помощников — который тогда еще не успел к нам присоединиться — сидел на трибуне, а рядом с ним расположились пять аналитиков «Шахтера» — пятеро турецких специалистов, — и все они занимались анализом игры. Это наглядно показывает, каким должен быть масштаб работы. Надеюсь, со временем мы тоже сможем расширить свой штаб. А пока — только эти трое ребят.

— Было ли сложно убедить их принять предложение о работе в «Динамо»?

— Было непросто. Разумеется, у всех возникали вопросы. Учитывая нынешнюю ситуацию, пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить их и привести все необходимые доводы. Я общался и с другими кандидатами.

Некоторые с опаской отнеслись к обстановке и решили отказаться от этого вызова. У меня было много подобных разговоров — просто чтобы подстраховаться: если бы не сработал «план А», был бы готов «план Б». Но в итоге нам удалось собрать отличный тренерский штаб — к тому же очень разноплановый. У нас есть специалисты разного профиля: бывший игрок высокого уровня, Даниэль Войташ, который поработал в самых разных условиях — в том числе в сборной Польши и «Легии» — и повидал всякое в раздевалках. А еще Артур Ренковский — очень перспективный молодой человек, полный энтузиазма и энергии. Пока что штаб работает слаженно, и я надеюсь в будущем еще больше его расширить.

— Поступали ли от руководства «Динамо» какие-то сигналы о том, когда будет принято окончательное решение относительно вашего будущего?

— Знаете, я особо не зацикливаюсь на этом — работы и так слишком много. График настолько плотный, что даже некогда об этом думать. Сейчас я полностью сосредоточен на текущих задачах. В пятницу у нас тесты на физическую готовность, затем товарищеский матч, а после — киевское дерби против «Оболони». Это для меня сейчас самое главное. Думаю, время для всего остального еще придет. Пока же я всецело отдаюсь работе. Она приносит мне огромное удовольствие — здесь много адреналина и энергии, — поэтому я хочу направлять эту энергию именно в такое русло.

«В киевском «Динамо» второе место — это просто первый среди проигравших»

— Как бы вы оценили свою работу на посту наставника киевского «Динамо» за последние несколько недель? Возьмем, к примеру, два матча против донецкого «Шахтера»: первый сложился неудачно — поражение 0:3, а вот второй, завершился вничью, 0:0.

— Первый матч нельзя назвать полным провалом — по крайней мере, если говорить о самой игре. Несмотря на неудовлетворительный результат, наше общее выступление и выбранный подход выглядели вполне достойно.

Судите сами: уже к 30-й минуте мы остались вдесятером против соперника, способного доминировать в матчах с такими командами, как «Интер» или «Спортинг», — соперника, который, прежде всего, великолепно работает с мячом. И вот мы, в меньшинстве, вынуждены были глубоко обороняться. Разумеется, это было непросто.

В итоге имеем то, что имеем: долгое время мы уступали 0:1 после довольно нелепого гола. А ближе к концу матча, когда мы начали рисковать, пропустили еще два мяча. Но, на мой взгляд, сама игра в нашем исполнении была качественной. Этот матч помог нам укрепить командный дух и сплоченность, а также отточить оборонительные действия.

В каждой из четырех проведенных встреч мы использовали разные тактические подходы — экспериментировали с различными идеями в поисках оптимальных решений. Думаю, в предстоящих матчах наша игра снова будет выглядеть несколько иначе. Мы все еще находимся в процессе выстраивания игровой модели, по ходу дела мы приобретаем ценный опыт, который хотим использовать максимально эффективно. Нельзя просто прийти с готовой моделью и ожидать, что всё сразу заработает идеально.

Понимаете, у нас много высококлассных игроков, и наша цель — использовать их потенциал по максимуму, задействовать их сильные стороны так, чтобы они приносили наибольшую пользу всей команде. Именно поэтому мы часто вносим изменения и пробуем новые идеи. Полагаю, именно в этом направлении мы и будем двигаться.

— Существует ли огромный разрыв между «Шахтером» и «Динамо» в плане финансовых возможностей и общих ресурсов?

— Надеюсь, через полгода ситуация изменится. Дело ведь не только в количестве сотрудников: два-три аналитика могут работать настолько эффективно, что пятеро и не понадобятся. Впрочем, объем работы таков, что команда аналитиков все же необходима. Но если взглянуть под другим углом — возьмем состав «Шахтера», который мы видим в Лиге чемпионов: они постоянно приглашают бразильских игроков, платят им внушительные зарплаты и тратят огромные суммы на трансферы.

В финансовом, экономическом и организационном плане — по своим масштабам — они остаются недосягаемыми для любого другого клуба в Украине. Если нам удастся обыграть их на поле, это станет серьезным достижением. И мы сделаем все, что в наших силах, чтобы это произошло. У них есть свои преимущества, поэтому нам нужно найти свои — в других аспектах — и компенсировать разницу иными способами. И у нас есть план, как это сделать.

Я смотрю на ситуацию иначе. Как я уже сказал, я сосредоточен на своей команде. Верю, что нам это по силам. Если все сложится — а без доли везения, конечно, не обойтись, — и если все будет работать на самом высоком уровне, то, уверен, мы будем способны конкурировать и даже побеждать такие команды, как «Шахтер». Мне довелось прочувствовать, что значат украинские дерби и как они воскрешают в памяти исторические моменты. Очень надеюсь, что мы сможем вписать свою главу в историю этих противостояний.

— Можно ли вообще объяснить болельщикам «Динамо», что победа в чемпионате Украины — возможно, не главная цель на конкретный сезон? Или это обязательное требование?

— Когда начинаешь сезон в киевском «Динамо», ты просто обязан бороться за чемпионский титул. Я уже говорил об этом на пресс-конференции: это не та команда, на автобусе которой может быть написано «второе место». Я видел такие клубы: приезжаешь на выезд, а там все настроены лишь на то, чтобы занять второе место. Но здесь второе место — это просто «первый среди проигравших». Здесь имеет значение только первое место.

Есть «Шахтер», есть очень сильное житомирское «Полесье», которое показывает по-настоящему привлекательный футбол — под руководством тренера Руслана Ротаня, который в свое время был еще и выдающимся игроком. Есть и другие команды, например, из Харькова или Черкасс. Лига становится все интереснее. Но если мы не займем первое место, поверьте, никто этому не обрадуется.

— Как вы считаете, переживаете ли вы сейчас период наибольшего признания за всю свою карьеру?

— Знаете, честно говоря, у меня просто нет времени об этом думать. Признаюсь, есть над чем поработать над собой: даже когда мы выигрываем матч, я уже по дороге домой думаю о том, что будет дальше. Вместо того, чтобы остановиться, порадоваться моменту, отпраздновать успех — мои мысли уже где-то в другом месте...

Я настолько поглощен тем, что происходит сейчас, что хочу выжать максимум из каждого мгновения. Хочу оставаться здесь как можно дольше и добиться серьезного результата с этой командой. Именно на это направлены все мои мысли и энергия.

— Еще в 2019 году я читал ваше интервью — тогда вы были помощником Марека Папшуна в «Ракуве». И вы сказали, что у вас подготовлено более 140 различных вариантов розыгрыша стандартных положений. А сколько их сейчас?

— Ну вы и «скелеты из шкафа» достаете! (Смеется). На данный момент в моей команде я уже не отвечаю за эти аспекты. Со временем всё меняется и развивается. Нельзя застать соперника врасплох тактикой образца 2019 года.

Теперь я работаю совершенно иначе. Многое для меня изменилось — даже в том, что касается стандартных положений. Конечно, вариантов могло бы быть и больше, но это не самое главное.

Перевод и стилистическая адаптация — Dynamo.kiev.ua, при использовании материала (как полностью, так и частично) гиперссылка обязательна!

Подписывайтесь на Dynamo.kiev.ua в Telegram: @dynamo_kiev_ua! Только самые горячие новости