Регистрация, после которой вы сможете:

Писать комментарии
и сообщения, а также вести блог

Ставить прогнозы
и выигрывать

Быть участником
фан-зоны

Зарегистрироваться Это займет 30 секунд, мы проверяли
Вход

Рустам ХУДЖАМОВ: «В «Динамо» мне предлагали больше денег, но я дал слово «Шахтеру»

2015-01-29 16:42 В среду, 28 января, гостем Спорт.ua стал вратарь донецкого «Шахтера» и национальной сборной Украины Рустам Худжамов. ... Рустам ХУДЖАМОВ: «В «Динамо» мне предлагали больше денег, но я дал слово «Шахтеру»

В среду, 28 января, гостем Спорт.ua стал вратарь донецкого «Шахтера» и национальной сборной Украины Рустам Худжамов. Он рассказал о своем ближайшем возможном футбольном будущем, об отношениях с тренерами, о причинах перехода из «Металлиста» в «Шахтер», а не в «Динамо», и о многом другом.

Рустам Худжамов

Вы являетесь игроком донецкого «Шахтера», но на сборы с командой не поехали. Что происходит на данный момент в вашей карьере?

— Ничего особенного не происходит. На данном этапе ведутся переговоры между клубом, в который я могу перейти, и «Шахтером». Это все немножко затягивается, потому что один клуб был в Бразилии, другой был уже в Турции вместе с руководством. Возникают разные сложности, поэтому, к сожалению, получилось так, что я эти сборы провел самостоятельно.

Вы до последнего были уверенны, что поедете на сборы с «Шахтером»?

— Нет, я был предупрежден заранее. До Нового года я уже знал, и работа пошла по этому направлению.

Так кто позвонил, кто вам это сказал?

— Сергей Анатольевич просто сказал. Я подозревал, что так будет. Если меня не заявили на чемпионат, то уже ясно, что в ближайший трансферный период нужно что-то менять как можно быстрее. Для меня это сюрпризом не стало.

Сергей Анатольевич в недавнем интервью говорил: «Худжамов — хороший вратарь. Ищем команду». Только украинские клубы сейчас рассматриваете? Или были предложения из заграницы?

— Меня звали заграницу, но звали настолько далеко, а полгода без семьи… Я понимаю, что я профессиональный футболист и должен это терпеть. Но если есть варианты в Украине и поближе, чтобы не нужно было куда-то далеко ехать, минимальный перелет 5 часов. Я решил остаться здесь.

Что сейчас принципиально — играть, или есть финансовые условия? Что для вас важнее?

— Мне хочется играть, в первую очередь. Не хотелось бы, конечно, терять в зарплате, но об этом нужно разговаривать, договариваться. Главное — уметь защищать свои интересы. Не всегда в Украине получается и то, и то, нужно что-то выбирать. Нужно договариваться, что мы и будем делать.

Вы говорите об арендном соглашении?

— Да. По крайней мере, я знаю, что тот клуб пока настроен на аренду. Все зависит от меня, как я себя проявлю. Если я хорошо проявлю себя, может, они и захотят меня купить.

Кто платит игроку, который находится в аренде — «Шахтер» или клуб, который берет игрока в аренду?

— Насколько я помню, доплачивают. Могут доплачивать, а могут и не доплачивать. Все зависит от того, как ты договоришься. Если сумеешь нормально построить разговор и договориться с людьми, если ты нормальный человек, то они могут пойти навстречу. Если ты ногой открываешь дверь и начинаешь бузить, то никто такой свиноте не захочет делать что-то хорошее.

Вас связывали с запорожским «Металлургом». Это тот клуб, с которым вы ведете переговоры?

— Да.

Евгений Боровик рассказывал, что с ним очень нехорошо поступили, когда у него закончился контракт. Якобы даже форму, экипировку забрали и сказали: «Уезжай, куда хочешь». Вы не боитесь, что будет повторение истории?

— Нет, не боюсь. Я не верю в то, что это может со мной произойти, потому что я склонен верить в лучшее и видеть в людях лучшее. Надеюсь, что такого не будет.

С кем вы там ведете переговоры? С кем общались лично?

— Я лично пообщался с главным тренером. А все остальное веду не я.

С господином Томахом?

— Да.

Так он вас видит «первым номером» или тоже говорит: «Приедь, поработай, посмотрим…»?

— Говорит, что видит «первым номером», но нельзя, чтобы такие слова несли расслабление. Наоборот, они должны мобилизировать. Если я приеду «разобранным», то какой «первый номер»? Нужно быть реалистом.

Где сейчас занимаетесь, как, насколько часто?

— Каждый день минимум по три часа. В Институте физкультуры есть тренажерный зал, там я и занимаюсь, индивидуально. Изначальная установка: издеваться над собой. Я стараюсь этому следовать.

Это помогает? Ведь нужна игровая практика. Можно ли играть с аматорскими командами?

— Я ездил, играл с ребятами в футбол, но я не думаю, что мог бы заявиться на Кубок Макарова, никто бы этого не понял. Такие предложения, кстати, были, но это прямой конфликт с моим контрактом. Зачем провоцировать?

Нельзя было договориться? Допустим, «Олимпик»…

— Какая волна поднялась бы в интернете, что я перехожу туда, пришлось бы объяснять. Это лишняя нервотрепка для «Олимпика», для меня и для «Шахтера».

Какими языками владеете в совершенстве?

— Наверное, как и многие в этой стране, русским и украинским. Не в совершенстве, но я понимаю английский. Бывает, как озарение, могу поговорить на английском, а потом озарение проходит, и я могу сидеть и хлопать глазами. Поэтому английский еще нужно подтягивать.

Многие учат язык, потому что есть амбиции выступать в европейских клубах. Для этого учите?

— Мне уже 32 года, нужно быть реалистом, в Европу я уже не попаду. А для себя нужно знать. Если ты хочешь нормально чувствовать себя в мире, то, конечно, нужно знать английский. По крайней мере, понимать и уметь объяснять элементарные вещи.

Португальский когда-то на базовом уровне был? В «Шахтере» без этого, наверное, никак…

— Года через полтора в «Шахтере» все, что говорил Мистер, я понимал.

Как Мирча Луческу отреагировал на ваш уход из команды? Это был его посыл?

— Честно говоря, не знаю, от кого исходила инициатива. Не могу ничего по этому поводу сказать.

Общались вообще с ним?

— Нет. Когда я приехал на сборы, разговоры были чисто по делу: «Обрати внимание на то, сделай это». Я не сторонник того, чтобы ходить к тренеру что-то выяснять. Это не поможет.

А по душам пообщаться, просто понять, что человек хочет от тебя?

— Нет.

В прошлом году Луческу не хотел отпускать вас в «Металлист». Говорил: «Худжамов — наш игрок, сильный вратарь». Тот конфликт вы как-то обсудили после этого? Как так случилось, что он за вас отвечал?

— Мы это абсолютно не обсуждали. Я в этом смысла не вижу. Свое мнение он не изменил бы в той ситуации, а мне идти и устраивать там скандалы и разборки тоже не к лицу. Он сделал так, как посчитал нужным. Что я могу сделать?

Вы пожалели об этой ситуации? Все-таки все представители харьковского клуба говорили, что вы на 99% в «Металлисте»…

— Первый месяц, когда я туда не перешел, я очень сильно жалел, но когда у них начались непонятные ситуации внутри… Не поймешь, где ты выиграешь в будущем, где проиграешь, что приобретешь, что потеряешь. Ты не сможешь узнать достоверно. Поэтому я стараюсь не жалеть.

Были бы вы в харьковском «Металлисте», это более прямая дорога в сборную Украины…

— Мой опыт мне показывает, что ничего мне так просто ничего не падает, мне все нужно «выгрызать». Такая у меня дорога, такова моя судьба. Что мне жаловаться? Так получилось в моей жизни. Мне нужно только подстроиться под эти обстоятельства и работать дальше, а не опускать руки, жалеть, что не попал в «Металлист» и бросать футбол.

Николай Павлов не звал вас сейчас? У него молодой коллектив, ему нужен стержень, кто держал бы всех в кулаке…

— Нет, не звал.

Вы с ним общаетесь? Он очень хорошо отзывался о вас всегда…

— После ухода — нет. Как-то не довелось нам созвониться, увидеться ни разу не получилось.

У вас было много тренеров. С кем поддерживаете хорошие отношение?

— В основном, с тренерами вратарей. С Юрием Петровичем Сивухой общаюсь, С Михаилом Леонидовичем Михайловым очень часто общаюсь, с Андреем Владимировичем Тарахтием созваниваемся. Мне сложно звонить главному тренеру, это непонятная ситуация. Я не люблю навязываться, потому что никогда не поймешь, как люди отреагируют. Могут подумать, звоню я просто спросить, как дела, или мне что-то нужно. Я стараюсь держать дистанцию.

А если вы на День рождения позвонили поздравить?

— Это нормально.

Вы в одном из интервью говорили, что Михаил Леонидович Михайлов для вас психотерапевт, что вы с ним делитесь всем. До сих пор вот так близко общаетесь с ним?

— Да. Сейчас, может быть, реже, потому что у меня стало меньше времени, я все время что-то делаю: то с одним ребенком, то с другим, то помогаю жене. Но мы все равно стараемся созваниваться, общаться. Не то чтобы он психотерапевт… Он смотрел все игры, обзоры, говорил мне, что я сделал неправильно, что было хорошо. Он разбирал мою игру даже тогда, когда я уже не был в «Динамо».

Он сам смотрел, а потом вы обсуждали, или по вашей просьбе?

— Нет, он сам.

Он вас часто ругал? Или говорил, что вырастили хорошего футболиста?

— Хвалил чаще, чем ругал, к счастью.

Вы считаете, что именно Михайлов сделал из вас вратаря, каким вы сейчас есть?

— Да. Все базовые навыки, все, что касается включения головы и мозга в воротах — это все его заслуга. Он все это вложил в меня, воспитал, вырастил. В Высшей лиге, если посмотреть, достаточное количество вратарей прошло через него. Михаил Леонидович вылепил меня из пластилина, а дальше передал людям, которые тоже сделали свой вклад: немножко уверенности в себе, немножко психологии, еще немножко физики.

Говорят, что вратари — особая каста, психологически сложно с ними работать. Господин Севидов, когда был у нас в гостях, сказал, что с каждым вратарем отдельно разговаривал, настраивал на игру. Как вы настраивались? Возможно, самостоятельно?

— Конечно, нужно уметь с собой работать, разговаривать. То переключение тумблера, которое поменяло меня изнутри, произошло в Харькове. Я не могу сказать, что конкретный человек сделал для меня вот это. Михаил Леонидович вылепил меня, вложил в голову какие-то понятия, но все равно дорасти до уверенности в себе мне нужно было самостоятельно. Юрий Петрович разговаривал со мной минут пять на разминке перед игрой. Говорил, что по началу у меня были глаза перепуганного олененка, а с каждой игрой становился уверенней, спокойней.

А после игры, если что-то не получилось, кто успокаивает? Кто дает силы все забыть?

— Семья. Где-то ребята могут подбодрить, тренеры. У меня была ситуация в «Ильичевце», когда я только пришел, мы играли с «Динамо» в Мариуполе, я привез гол, 1:0 мы проиграли. Мне было настолько стыдно, что не хотел заходить в раздевалку, хотел идти мыться где-то под краном в парке. Я думал, что ребята нехорошо к этому отнесутся, но все тренеры до одного подошли, подбодрили, сказали хорошие слова. Это помогло мне перед дальнейшими играми не сойти с ума.

После проигрышной игры как спите?

— Плохо. После любой игры очень плохо сплю, около пяти часов утра засыпаю.

Вас лучше не трогать или, наоборот, подбодрить, сказать что-то хорошее?

— Это зависит от того, насколько я злюсь на себя. Если я очень сильно злюсь, то может и перепасть, а если философски воспринимаю — проходит нормально для окружающих.

Вы научились уже философски воспринимать поражения? Александр Шовковский раньше все время переживал, несколько дней отходил, прежде, чем начать думать о будущей игре…

— У меня такое же было.

Сейчас уже нормально все?

— Часто бывает, что я спокойно отношусь ко всему, а иногда начинаю себя корить, что что-то не так сделал, не туда пошел. Особенно в конце чемпионата. Если бы отбил там-то, то были мы в такой-то зоне УЕФА. Начинаю себя накручивать. Пару дней такое длится. А потом дал себе пару пощечин, привел себя в порядок, и нормально.

Помните все моменты, когда что-то не удавалось?

— Конечно.

Какая ваша ошибка кажется вам самой страшной?

— Если ты ошибся в сложной ситуации, ты понимаешь, что тебе где-то что-то помешало, а если в простой, и ошибся только ты… Опять же игра с «Динамо», когда пошел на выход, вроде бы его доставал, послушал команду защитника, недопонял ее, убрал руку, и когда нужно было мяч доставать — поезд уплыл.

Вы должны выслушать защитника или он вас? Кто в последней зоне должен быть главным все-таки?

— Люди, которые играют вместе какое-то время, должны понимать друг друга быстро. Я так играл и с Сашей Чижовым, и с Колей Ищенко, и с Ваней Ордецом. Ваня помоложе, конечно, мне так не подсказывал. Но они знали, что я мог сказать в той или иной ситуации. Я даже слова старался не менять. У нас была такая ситуация, что я сказал Саше не такое слово, как всегда, он убрал голову — и нам попали в штангу, чуть не проиграли.

Командный голос выработался у вас?

— Да.

Тренировали специально?

— Да нет, просто орал на окружающих (смеется). Конечно, когда только начинается чемпионат, то после каждой игры просыпаешься хриплый, будто выкурил за ночь 5 пачек сигарет. Но с каждой игрой связки усиливаются — и потом уже без проблем это все.

Какое слово Саша Чижов не понял?

— Я ему сказал: «Играй». А он почему-то подумал, что я сказал: «Играю». Хотя я такого никогда не говорил. Он убрал голову, попали в штангу, опять с «Динамо» играли. Мы друг друга чуть не съели в раздевалке.

Можно ли в раздевалке сразу же выяснять отношения?

— Мы не дрались, не было рукоприкладства, мы просто с ним разговаривали на немножко повышенных тоннах.

Почему после Харькова вы пришли в донецкий «Шахтер», а не в киевское «Динамо»?

— Там был комплекс причин. Первая причина, она же основная: я дал слово «Шахтеру», что я к ним перейду. Потом, когда «Динамо» обратилось, мне стало обидно, почему я, воспитанник академии, который отыграл два с половиной года в Харькове практически без замен, не смог обратить на себя внимание. Меня захотели только тогда, когда меня захотел «Шахтер». Мне стало это непонятно и обидно. Почему так? Конечно, самым решающим фактором было то, что я дал слово. Я слово стараюсь держать. Я понимаю, что люди могут сказать о деньгах. Мне в Киеве предлагали в два с половиной раза больше денег, мне предлагали очень большую зарплату, но я дал слово. Мне становится смешно, когда говорят, что я за деньгами подался. То, сколько давали мне в Киеве, мне никогда в жизни не предлагали. Поэтому это странные обвинение. И еще самое главное: на тот момент не было Михайлова в «Динамо». Был бы он, я бы, как говорил ему: «Перевернулся бы на руки и пошел бы к вам из Донецка или из Харькова». Потому что мне с ним очень интересно работать.

А если бы «Динамо» тогда опередило «Шахтер», обида сыграла бы свое? Вы ждали бы другого предложения?

— Нет. Если «Динамо» позвало бы в тот момент, сомнений не было бы никаких.

Несмотря на то, что была бы конкуренция с тем же Шовковским? Вас уже эта конкуренция не настолько пугала?

— Нет. А что, выбирать команды, где ты 100% «прибьешь» вратаря? Это называется «самому себе врать». Зачем этим заниматься? Нам дана короткая футбольная жизнь, нужно попробовать себя в разных ситуациях, нужно хотя бы знать на выходе из футбола, кем ты был, и уже знать, кем есть сейчас.

А вообще в киевском «Динамо» возможно было «подвинуть» Шовковского, или ему доверяли больше, чем остальным?

— Были разные периоды: и Виталик Рева играл, и Саша Филимонов приезжал.

В большинстве случаев, когда Шовковский травмировался или у него что-то не получалось…

— Но если смотреть правде в глаза, он же заслуживал играть. Если он был в порядке, то подобраться было практически нереально, а он в порядке был практически всегда.

До сих пор так, получается? Каким вы видите развитие событий в «Динамо» сейчас? Все-таки Шовковский заслуживает еще своего контракта на несколько лет?

— То, что Шовковский заслуживает контракт, это однозначно. А рассуждать, кто из вратарей команды слабее, а кто сильнее, будет некрасиво. Во-первых, я не обсуждаю вратарей, по крайней мере, стараюсь не обсуждать, пока никто ничего не сказал про меня. Макс Коваль молодой, у него еще все впереди, то же касается и Саши Рыбки. У них перед глазами есть прекрасный пример Александра Шовковского: как нужно за собой следить, как к себе относиться, что нужно кушать, что делать, как работать. Можно до сорока лет играть.

Можно и больше, как показывает опыт…

— Можно.

Как проходит ваш день?

— Зайду издалека. Когда-то, когда я получил свою первую травму, мне делали операцию, и зашел бывший вратарь, фамилию его не помню. Он мне рассказывал: «Ты — вратарь. Ты должен занимать и теннисом, и боксом, и карате, развивать со всех сторон свой организм». Я так посмотрел на него, подумал, что за глупости он говорит, зачем он пришел и «взорвал» мне голову? У меня и так колено болит. Потом, лет через десять, я понял, что он прав, ведь в каждом виде спорта можно взять что-то полезное для ворот: в боксе — быстрота рук, реакция и перемещение, в карате — растяжка, спокойствие. Можно в каждом виде спорта для себя что-то найти, если есть такая задача.

Мой распорядок дня, предположим, вчера: проснулся, съел овсянку, съездил на рынок за продуктами, поехал в тренажерный зал, три часа там позанимался, потом поехали с женой поужинали.

А в тренажерном зале мышечную массу вам можно набирать?

— Я с железом уже не работаю, потому что можно превратиться в робота, который будет поднимать руку две минуты. Есть сейчас замечательные тренажеры TRX, на которых можно развивать работу с собственным весом, что в воротах и нужно. Вытягиваешь его в любом направлении. Кардио, скакалка, приседания, прыжки, бокс, TRX.

Виталий Рева рассказывал, что нужно медитировать, заниматься йогой, самопознанием, чтобы видеть, куда будут бить пенальти? Вы этим занимаетесь?

— Думаю, я еще не дорос до этого. Я не на том уровне развития нахожусь, как Виталий Рева.

Вы с ним общались, изучали его практику?

— Если мы общались, то поверхностно.

Он даже книгу собирался писать…

— Если напишет, то я ее с удовольствием прочитаю.

Вы читали книги футбольных людей, биографии?

— Да.

Чьи прочитали?

— Блохина, Лобановского. По-моему, все.

Повлияли на вас?

— Я думаю, что да, потому что книжки, которые были написаны в Советском Союзе о великих людях, настраивали на самопожертвование, на то, что спорт на первом месте. Думаю, что повлияли однозначно.

Вы уже задумываетесь над тем, чем будете заниматься после спорта? Будете тренером, агентом, менеджером? Что вам ближе?

— Как повезет. Агентов сейчас много, ребят с тренерскими лицензиями еще больше. Любой футболист, который закончил карьеру, получает тренерскую лицензию. В принципе я понимаю, что нет такого, где может мне повезти. Нужно иметь хорошие связи. Или если ты станешь, предположим, ассистентом какого-то человека в его штабе, то ему тоже должно повезти. Это такие факторы, которые от меня не зависят, я не могу на них повлиять. Если это будет в футболе — хорошо. Постараюсь, чтобы так получилось. Если нет, я буду себя искать в другом деле. В принципе, уже знаю, в каком, примерно представляю.

В каком? Бизнес-жилка у вас есть?

— Нет, бизнес-жилки у меня нет. Вы все узнаете. У меня жена сейчас занимается одним делом, у нее получается. Я хочу быть, как она, после футбола.

Вопрос от болельщика. Назовите лучшего комментатора страны или хотя бы тройку. Хотели бы себя попробовать в этом амплуа?

— Я поймал себя на мысли, что очень сложно комментировать 90 минут: перед игрой нужно просмотреть кучу информации о двух командах, людям интересно это донести. То же и эксперты. За 20 секунд, пока на тебя смотрит камера, тебе нужно что-то умное выдать.

Так вы же можете…

— Иногда же может и заклинить. Мне было бы, конечно, интересно попробовать себя в этом амплуа. А по поводу комментаторов… Не хочу никого обижать. У нас достаточно много хороших комментаторов. В принципе, мне нравится, как работают Вацко на «Футболе» и Кобельков на «2+2». Я слежу за этими двумя ребятами, а насчет остальных ничего не хочу говорить.

Вы лично знакомы с ними?

— Да.

Это как-то влияет на восприятие их комментирования?

— Нет, я, наоборот, могу написать, даже во время эфира: «Что ты лепишь?». Особенно, если это касается каких-то вратарских дел.

Прислушиваются?

— Нет, не поддаются.

Наверняка же вас звали на телевидение за последние полгода, тем более «Футбол» и «2+2» постоянно в поиске…

— Звали.

И что? Боитесь заклиниться на 15 секунд?

— Нет, я абсолютно этого не боюсь. Человеку нужно уметь над собой смеяться, даже если он где-то ошибся. Ничего, посмеялись, дальше работаем. Я просто не хочу вступать во внутренний конфликт с самим собой. Кто я — футболист или уже эксперт? Нужно понимать. Да, я подвис на полгода, но я же ежедневно тренировался с тренером вратарей, в «Шахтере» все нормально. Сейчас умничать, а потом ехать тренироваться… Я пока не хочу совмещать работу футболиста и эксперта.

Правда ли, что вы в свое время могли оказаться в России?

— Были разговоры насчет России. Конечно, предлагали. Это было в последний год. Я себя слабо представляю в России.

Именно за последний год вы слабо представляете себя в России?

— Да, именно поэтому.

Вы сейчас следите за тем, что происходит сейчас в Донецке? У вас же осталась квартира в Донецке…

— Пока там все цело, но никто не знает, как будет завтра или даже через пять минут, никто это не может спрогнозировать. Слежу. Я уже смирился. Если придется потерять, что поделать? Судьба такая. Очень много людей попали в гораздо худшую ситуацию, чем я. Люди побросали свои дома, приехали сюда, в неизвестность, и им еще здесь достаются упреки. Не все люди поддерживали сепаратистов, я это знаю, видел своими глазами.

У вас есть друзья в Донецке, которые не уехали?

— Все уехали. Я там мало кого знал. А те, кого знал, все уехали.

Как вы переживаете эту ситуацию? Как вы помогаете украинской армии, делаете ли вы какие-то пожертвования?

— Один раз помог купить какую-то обувь специальную из Америки. Я помогаю другим людям. Я понимаю, что сейчас много людей обращают внимание на армию и помогают, но есть другие люди, которым нужна помощь, и из-за этой войны от них, может быть, отвернулись люди, которые помогали раньше.

Помогаете благотворительным организациям?

— Нет. Если какому-то конкретному ребенку нужны деньги на операцию, то тогда помогаю. Я сотрудничал с благотворительной организацией в Донецке. Они работали неплохо, но они уехали из Донецка. Поговорив с руководителем этой организацией, я многое понял, расставил нужные акценты. Но сейчас не хочу искать. Я не знаю, например, куда пойдут деньги, которые собирают на улице в коробки. Резко пропали все попрошайки на перекрестках и появились ребята с коробками. Может, они и собирают деньги для раненых или для больных детей, но я же не знаю. Если я в интернете увидел собственными глазами или жена нашла (в основном, это делает жена), то мы помогаем. Там четко и ясно написано, что ребенку нужна операция. Через три месяца после операции явно видны улучшения. Значит, хорошо. Армии я не помогаю не потому, что стал на какую-то сторону конфликта. Я считаю, что у меня есть вот это.

Когда вы пришли к благотворительности, когда малыша своего взяли или до этого?

— Чуть раньше, но это носило не системный характер. Это было случайно. Но я не люблю об этом говорить. Я считаю, что нужно делать в тишине. Были люди, которые, съездив полтора раза в детский дом, делают из этого фотосессии, выставляют в Инстраграм, куча понтов, потом ему при встрече говорят: «Ты такой молодец». Делаешь себе тихонько — и делай.

В «Шахтере» это вообще традиция. Есть благотворительный фонд Рината Ахметова, они постоянно ездят. Это все искренне?

— Да, искренне, конечно. Я присутствовал при том, как от команды дарили какому-то отделению больницы дорогой аппарат. Конечно, это искренне, по-настоящему.

Ваши детки футболом занимаются?

— Да.

Вы говорили, что старший интересуется точно…

— Он уже занимается.

В школе «Динамо»?

— Не в школе «Динамо», а в филиале. Нравится, доволен.

Полевой игрок или вратарь?

— Я ему как-то подарил перчатки, он заявил, что будет в воротах играть. Я ему сразу сказал, чтобы он отошел от ворот, побегал, попробовал себя везде, потом выбрал. То, что я ему подарил перчатки, это ничего не значит. Пока еще рано говорить о том, на какой позиции на поле он будет играть.

Вы хотите, чтобы он пошел по вашим стопам?

— Конечно. Я считаю, что спорт дисциплинирует, делает тебя обязательным, ответственным и учит не отлынивать от работы. Когда он станет футболистом, это для меня будет феерия. А когда он подпишет свой первый контракт, это будет вообще…

А младшему перчатки или мяч купили?

— Младший еще не ходит, но мы его водим, он мяч активно бьет. Ну как бьет… Толкает, пинает. Будет здорово, если они станут футболистами.

Мы им этого желаем. С фамилией «Худжамов», наверное, будет легче. Или наоборот?

— Не знаю. Нужно будет им объяснить, что это их ни к чему не обязывает. Вы так сказали, «фамилия»… Я понимаю, что я мог гораздо больше в футболе сделать. Это иногда давит на меня. Фамилия как фамилия. Таких людей, как я, в футболе полно.

Вопрос от болельщика. Какой период в вашей карьере был лучшим?

— В Харькове, два года до продажи в «Шахтер», и в «Ильичевце» вот эти два года.

В «Ильичевце» даже были капитаном команды. Это дополнительная ответственность?

— Да.

Тем более у вас вся молодежь была под контролем…

— Почему? У нас Полянский был, Чижов, Ищенко. У нас такая хорошая была банда старших… Конечно, это ответственность. Просто начинаешь острее свои ошибки воспринимать. Начал с собой жестче разговаривать.

Старшие должны «напихать» или, наоборот, поддержать молодежь? Тарас Степаненко недавно нам говорил в интервью в свои 24 года, что когда он был помоложе, его «пихали»…

— Тарас начал рано играть, поэтому он уже может что-то говорить. Я считаю, что молодому футболисту нужно подсказывать. Но как он слушает? Были в «Ильичевце» ребята, которые хотели слушать тебя и слышали, что самое главное. А были ребята, которые слушают тебя, и думают: «Что ты рассказываешь? Кто ты такой? Я — звезда. А ты — непонятно что». Тогда, конечно, хотелось перевернуть пару раз, и конфликты возникали. Приходится их учить. Я — сторонник слова, не битья.

А битье вообще возможно?

— Конечно, возможно. Есть же люди, которые не понимают, они тебя не слушают и не слышат. Был в «Ильичевце» такой футболист, он уехал. Он понимал только силу.

Кто прикладывал к нему силу?

— На тренировках приходилось ребятам его где-то встречать пожестче при работе с мячом. Такая была форма обучения.

Вы сталкивались с тем, чтобы в вашу сторону такое применяли?

— Рукоприкладство — нет. Меня никто не трогал, тем более, когда уже вырос. А в детстве у меня был первый тренер веселый… Из него вылетали матерные слова, как из пулемета. У него была такая форма донесения информации. Он думал, если ты орешь, оскорбляешь ребенка и стоишь с красными глазами, как у карася, то это поможет ему вырасти в успешного футболиста.

Опыт показал, что это не помогает?

— Помогает. У него в команде Лисицкий, Кутас, Шевелюхин, я, еще было пару ребят, но они закончили карьеру. С одной стороны, помогает, но, с другой стороны, убивает все внутри. С одной стороны, я считаю, что это не было правильно. Но если смотреть на результат — да, его методика принесла какие-то плоды.

У Виталия Кварцяного раздевалочные разговоры…

— Все ребята, которые с ним работали, говорят, что он такой только два часа до игры и два часа после. Его не стоит злить, он не любит отсутствие каких-то качеств в футболистах.

На что потратили первую зарплату?

— Первую зарплату с очень гордым видом отдал родителям, практически всю. Она у меня была 155 гривен, еще за «Динамо-3» я на замене посидел, еще 150 гривен было премии, итого 305. Я когда получил, взял телефон, позвонил, гордо сказал: «Приезжайте». Я взлетел, меня только нужно было на веревочку привязать и, как шарик, носить.

А когда уже поняли, что футболом можно зарабатывать, на что потратили деньги?

— Честно говоря, не помню. Не могу даже примерно вспомнить.

Так повелось, что у футболиста должна быть красивая машина, дом, куча развлечений. Вы такой? Гнались ли вы за материальными вознаграждениями? Для вас статусность важна?

— Особо нет. Я понимаю. что могу себе позволить любую машину, но не будет ли это кощунством? У нас люди еле концы с концами сводят, а я буду менять машину и сходить с ума по этому поводу. Нет никакой гарантии, что я через десять лет не пожалею, что я поменял 5 машин и потерял на этом десять тысяч, предположим. Выбрал себе машину — и ездишь на ней. У меня машине пять лет, я спокойно на ней езжу. Квартира, конечно, нужна. Первым делом, я очень хотел себе машину, я работал для этого пять лет. Я заслужил новый контракт с «Динамо». Пришел к Игорю Михайловичу, сказал, что хочу приобрести машину, можно ли мне как-то помочь в плане подъемных. У него было хорошее настроение, он сказал: «Конечно, без проблем». Я сразу заказал Мазду 6.

Это была клубная машина?

— Нет, это уже была моя личная.

Все еще зависит от настроения Игоря Михайловича?

— Не знаю. Я считаю, что мне повезло. Может быть, потому, что эти деньги для меня были огромными на тот момент. Я был счастлив безмерно.

Когда встречаетесь с Игорем Михайловичем, руку жмете?

— Конечно.

Обсуждаете что-то?

— Нет. У него много своих дел. Я слабо представляю, как буду лезть к старшему человеку и навязывать свое общение. Если он что-то спросит, я, конечно, отвечу, поговорю с ним. Это касается любого человека, который старше меня.

Президенты клубов часто общаются с игроками? Бывает такое, что заходят в раздевалку?

— Бывает.

Кто хороший оратор? Ринат Ахметов так делал?

— На моей памяти это было один раз. Он просто пришел, спросил, как у нас дела, и все. Бойко в Мариуполе тоже приходил и говорил: «Ребята, у нас такая задача, давайте будем к ней идти. Если у вас есть какие-то вопросы, проблемы — говорите, спрашивайте, будем обсуждать». Посредине чемпионата он приезжал, говорил: «Хорошо играем, давайте не сбавлять». Это были больше мотивационные разговоры, никакой накачки я не помню.

Штрафы мотивируют игроков?

— Меня мотивировало бы. Если бы я «влетел» на приличную сумму, я в следующий раз так не делал бы.

А на какую сумму «влетали» вы?

— Я опоздал на сбор донецкого «Металлурга» на две-три минуты, меня оштрафовали на 100 долларов. Когда приезжаешь на базу, нужно написать время, в которое ты приехал, и расписаться. Я в субботу в Донецке нашел пробку, не знаю, как, и опоздал на три минуты, отдал 100 долларов и все. Еще меня штрафовали за нецензурные выражения в «Динамо-2».

Во время матча?

— Нет, на тренировке.

Говорят же, что на тренировке можно выплеснуть эмоции, или вы прямо-таки «красиво» сказали?

— Не то, чтобы была выстроена фраза из десяти «таких» слов, нет. Просто что-то проскакивало, небольшое. А в Харькове меня штрафовал Юрий Петрович, за каждое матерное слово я делал десять прыжков с коленями к груди. К концу тренировки где-то сто набиралось в среднем.

Было много разговоров осенью прошлого года, когда Михаил Иванович принял решение, что нужно вас позвать в сборную Украины вместо выбывшего Рыбки. Вы как тогда это восприняли, с энтузиазмом? Или вы все прочитали, что вдруг свалилось сразу: «А зачем вы Худжамова позвали? Он не работает, не тренируется»?

— Конечно, я читал. Но я же до этого вызывался в сборную, нормально себя там вел, тренировался изо всех сил, поэтому вызвали и вызвали. Выиграли две игры? Какие еще вопросы могут быть?

Да, столько было вопросов, что со скрипом выиграли… Вы заметили изменения в сборной, в коллективе? Возможно, психологически?

— Абсолютно ничего не поменялось. Все, как было отлично, так и осталось. Все ребята между собой общаются, перед игрой спокойно, нормально все, ничего не поменялось. Игра чуть-чуть поменялась. Мне сложно судить. Может быть, немножко поражение от Франции сказалось.

Это же еще год назад было. И до сих пор это играет свою роль?

— Вполне может быть. Я предполагаю, мне сложно на это ответить. Честно говоря, я даже это еще не анализировал, не думал об этом, поэтому мне сложно что-то об этом сказать, а выдумываю я плохо.

Правда так сложно отходить? Говорят, недонастрой. Неужели футболист на уровне сборной может недонастроиться на Беларусь или Македонию? Это совсем другие ощущение, если ты играешь против Македонии и против, например, Испании?

— Это в принципе может быть. Ты думаешь, что они простят твою ошибку, недоработку в свете того, что они не испанцы. А испанцы наказывают в секунду, у них инстинкт убийцы. Я с этим больше связан, все-таки кажется, что если ошибусь, ничего страшного не произойдет. А сейчас уже в футбол все научились играть.

Вы можете предположить, выйдет сборная Украины из этой группы или нет?

— Я очень надеюсь, что выйдет.

Что нужно сделать с испанцами?

— Отработать от и до. Скажу банальную фразу: биться вместе до конца за каждый мяч. Еще, конечно, должно повезти в каких-то моментах, без везения никак.

Кого считаете сейчас лучшим вратарем? Болели за Нойера, когда было вручение «Золотого мяча»?

— Меня часто спрашивали про Нойера, нравится ли он мне, видел ли я, что он сделал. Он — очень хороший вратарь, мировая величина, но мне его игра не очень импонирует.

А чья импонирует?

— Диего Лопес мне нравился. У нигерийцев Энияама вообще бешеный. Сейчас мне уже никто не нравится. Та эпоха вратарей, на которых я равнялся, потихоньку уходит.

Вратарь должен брать на себя функции последнего защитника, как делает Нойер, хорошо играть ногами?

— Да.

Вас этому учили?

— Да, постепенно учили. Михаил Леонидович «вылепливал» правую ногу, а потом — левую. Левая нога, конечно, больше для самоката была и для ходьбы, чтобы толкаться ею. Сейчас уже нужно детей с лет девяти потихоньку готовить, потому что игра ногами — требование современного футбола.

Татьяна ЯЩУК, Дария ОДАРЧЕНКО

Лига Европы. Результаты 6-го тура в группах H, J и L: «Шахтер» приносит очередные 0,4 Украине

29.01.2015, 16:42
Топ-матчи
Чемпионат Германии Бавария Вольфсбург 0 : 0   10 декабря 16:30
Чемпионат Англии Арсенал Сток Сити - : - 10 декабря 17:00
Бернли Борнмут - : - 10 декабря 17:00
Халл Сити Кр-л Пэлас - : - 10 декабря 17:00

Еще на эту тему

Самое интересное:

RSS
Новости
Loading...
Пополнение счета
1
Сумма к оплате (грн):
=
(шурики)
2
Ваша карма ():
=
(шурики)
Сумма к оплате (грн):
=
(шурики)
Сумма к оплате (грн):
=
(шурики)
Закрыть